Летние каникулы у мороев длятся чуть меньше двух месяцев: родители жаждали, чтобы их дети как можно меньше оставались без защиты, которую обеспечивала Академия.
– Наверное, ты права, – ответила Джил без особой убежденности в голосе.
Мы подошли к их машине, я положила коробки в багажник и пообещала:
– Я буду связываться с тобой по e-mail, когда смогу. И спорю, Кристиан тоже. Может, я даже уговорю Адриана послать тебе весточку.
Джил просияла; я обрадовалась, увидев, что она вернулась к своему нормальному состоянию легкой взбудораженности.
– Правда? Это было бы замечательно. Хотелось бы знать обо всем, что происходит при дворе. Вы с Лиссой и Адрианом наверняка будете заниматься разными интересными делами, а Кристиан узнает много нового о… разных вещах.
Эмили, казалось, не заметила, что Джил чуть не проговорилась, и мило улыбнулась мне.
– Спасибо за помощь, Роза. Рада была познакомиться с тобой.
– Ты… уф! – Джил неожиданно обняла меня. – Удачи во всем. Ты такая счастливая – у тебя начинается по-настоящему замечательная жизнь!
Я, в свою очередь, обняла ее, даже не пытаясь объяснить, как сильно сама завидую ей.
Только когда их машина отъехала, я пробормотала в ответ на ее последнее замечание:
– Надеюсь, ты права.
Я думала о том, что меня ждет."
"Мои одноклассники и некоторые избранные морои улетели рано утром на следующий день, покинув скалистые горы Монтаны ради холмов Пенсильвании. Королевский двор выглядел так же впечатляюще, как мне помнилось, и вызывал то же ощущение старины, которое пыталась воспроизвести Академия Святого Владимира с ее островерхими зданиями и замысловатой архитектурой. Однако если в школе преобладал дух науки и прилежания, то при дворе большую роль играла внешняя, показная сторона, как будто сами здания пытались убедить нас в том, что это место – средоточие силы и власти мороев.
И хотя я уже бывала здесь, тем не менее он произвел на меня впечатление. Все двери и окна желтовато-коричневых каменных зданий имели золоченые, богато украшенные рамы.