Около двадцати минут они о чем-то разговаривали при этом не прекращая друг друга касаться и иногда обнимать. Я была рада за Сашу и его маленькое счастье и была готова разрыдаться прямо за праздничным столом.
Остальные гости не знали всех тонкостей общения отца и сына, но я была им благодарна за то, что они тактично не обращали на них внимания, тихо переговариваясь между собой.
Наконец, мужчины договорили и, сдержано улыбаясь, присоединились к собравшимся гостям.
— Здравствуй, дорогая, — произнес Павел Олегович и протянул мне букет, который я едва смогла удержать двумя руками и, если бы Саша его вовремя не подхватил, то я бы точно его уронила.
Мужчина старался держать дистанцию, словно мы на официальном приеме ждем президента. Я же простая сельская девчонка и весь этот этикет мне никуда не уперся, поэтому, обойдя стул, без речевых эпитетов и разжевываний мыслей, крепко обняла мужчину. На секунду он растерялся, но всё же ответил взаимностью, обняв меня в ответ за талию и притянув к себе.
— Спасибо, — шепнула я ему, подозревая, что решение приехать на свадьбу сына, с которым отношения складывались не просто, для него было сложным.
— Это тебе спасибо, Вероника, — произнес тихо в ответ. — Спасибо, что любишь его так, как никто еще не любил.
На глаза снова навернулись слезы. Что ж за свадьба такая, во время которой хочется плакать снова и снова? От счастья, но все же…
— Так, старый! — воскликнула бабуля. — Ты чего на невесте повис? Пей штрафную и кричи «горько»!
— С радостью, — ответил Павел Олегович и ещё раз обнял сына, прежде чем взять стопку с самогонкой лучших сортов дрожжей, которые только могла найти бабуля.
— Горько!!!
Главушка 2.2
— Помню, как она у меня целый бидон черешни с участка скомуниздила, — смеялся дядя Петя на весь двор, вспоминая мои детские грешки, когда я была весьма важной дамой в законе.