Вот только без их активного участия эта самая свобода им не достанется.
— Но ведь будет столько жертв… Тысячи, если не миллиона…
— Ну давай посчитаем, — начинаю загибать пальцы. — Предположим, что погибнет десять миллионов крепостных — это самый трагичный результат, по моим прикидкам. Остальные восемьсот с гаком получат свободу. Как ты считаешь, оно того стоит? Один умрёт, восемьдесят станут свободными.
— Десять миллионов?.. Так много?.."
"— Это при самом худшем раскладе. В среднем где-то 500–800 тысяч.
— Ваше Благородие, но почему вы там уверены в успехи этой кампании? — Розалия задаёт резонный вопрос.
— А тут дело в другом… Не хочется говорить, но если мы не справимся, умрут все. Нам любой ценой нужно остановить НКК, а начать придётся с Императора, которым им потакает, — делаю паузу, чтобы Розалия обдумала мои слова.
— Как всё сложно… — сетует она.
— Чем больше участников конфликта, тем сложнее победить. Но как я уже и сказал, у нас нет выбора. Мир умирает…
— А почему бы не добавить эту информацию в ролик?
— Я тоже об этом думал, но потом решил, что оно того не стоит. Люди должны сражаться за личную свободу и достойную жизнь, а если они узнают, что грядёт конец, у многих могут опуститься руки.
— ЧП?
— Если начнём проигрывать, или у людей не будет достаточно мотивации, тогда-то и бахнем. Так сказать, оружие последнего шанса «Мёртвая рука». Если нас убьют, то может быть, найдётся тот, кто продолжит наше дело.
— Это так благородно… Мы сражаемся за правое дело, — Розалия улыбается.
— Ты готова умереть ради этой цели? — вдруг спрашиваю я.
— Я готова умереть ради вас, Ваше благородие, — она целует меня в щёку и гладит по руке.
— Ах ты чертовка… Взял бы тебя прямо здесь и сейчас…
— А вот вам мешает, Ваше Благородие? — Розалия оттягивает чёрный топ с вырезом, да так, что наружу вылезает её аппетитная грудь.
— Тут везде камеры… И Лилия сейчас наблюдает за нами…
— Ой! — она прячет свои прелести. — Неловко вышло…
— Ага…
Вскоре из подземного гаража начинают выезжать фуры с провизией и другими плюшками.