Тень победы

Кардин в «Новом мире» подверг эту несуразную историю беспощадному анализу. За ним последовали Б. Соколов, В. Люлечник и другие. Потом публикации пошли каскадом, и этот эпизод выпал из разряда героических деяний.

2.

А в труде было велено равняться на шахтера Алексея Стаханова. План ему: вырубить за смену 7 тонн угля. А он в ночь на 31 августа 1935 года возьми, да и выруби не 7, а 102 тонны! И развернулось в стране стахановское движение: бросились последователи Стаханова по десять норм за смену выполнять! По двадцать! Этих людей пропаганда называла стахановцами, народ — стакановцами.

Народ знал — не все тут чисто. Через десятки лет выплыли подробности и этого «подвига». Стаханов действительно вырубил 102 тонны угля. Правда, на время рекордной смены всем остальным забойщикам шахты «Центральная-Ирмино» отключили сжатый воздух, чтобы в отбойном молотке Стаханова давление не падало. Ради того, чтобы не мешать трудовому порыву Стаханова, рабочий ритм шахты был полностью нарушен. Вырубленный Стахановым уголь надо было откатывать из забоя, потому вагонетки — Стаханову! Стахановским вагонеткам — «зеленую улицу»! Остальные бригады подождут. "

"Были и другие фокусы. Главный финт — статистический. Все зависит от методики подсчета. Забойщик работает не один. Вырубленный уголь надо отгребать, грузить в вагонетки, откатывать, таскать бревна и крепить забой. Если вырубленный забойщиком уголь разделить на всех, кто ему помогает и обеспечивает его работу, то и получится семь тонн на брата.

А на время рекордной смены Стаханова применили другую, более прогрессивную, методику расчета. Все, что он вырубил, ему и записали, посчитав все тонны его личной заслугой. А всех, кто отгребал, грузил и откатывал уголь, всех, кто крепил забой вслед за Стахановым, провели по другой графе. На всех помогающих и обеспечивающих добытые тонны не делили. Вот и получился всесоюзный рекорд.

Трудовой подвиг Стаханова — обычная наша советская туфта. И сам Стаханов — герой в роскошной мантии из той же туфты.

Другие наши герои, рангом ниже панфиловцев и стахановцев, на поверку оказывались героями дутыми. Из множества героических деяний торчали острые углы, а то и ослиные уши. Народ смеялся, сочинял анекдоты и матерные частушки про картонных кумиров.

Теперь поставим точки над «е». Я не говорил, что массового героизма на войне не было. Я — о другом. У нас героический народ. И порой совершал он такое, чему следует восхищаться.