– О, о поэмах я знаю, – говорит Грейс моему лучшему другу. – И я уже отправила одну, что он мне написал, в альманах Бостона.
Я резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее:
– Лучше, если это окажется шуткой.
Гаррет начинает дико ржать:
– И если да, то тогда это сделаю я.
– Я чувствую себя обделенной, – заявляет Ханна. – Почему я единственная, кто не читал эту поэму?
– Я отправлю ее тебе по электронной почте, – предлагает Грейс, и я издаю стон безысходности.
– Ну, что у нас есть поесть? – Гаррет шагает к холодильнику.
– Я бываю там четыре дня в неделю, – возражает его девушка. – Это последнее место, куда мне хочется заходить в свои выходные.
Гаррет вынимает две упаковки яиц:
– Никто не против омлета?
Мы все согласно киваем, и Гаррет начинает разбивать яйца, а Ханна и Грейс резать овощи. Моей обязанностью становится накрыть на стол, что занимает всего тридцать секунд. Ухмыляясь, я опускаюсь на стул и начинаю наблюдать, как они работают.
– Ты убираешь посуду после еды, – предупреждает Ханна, протягивая Гаррету разделочную доску с зеленым болгарским перцем.
Да и ладно.
– Так почему вы вернулись раньше? – спрашиваю я, облокотившись на столешницу.
– Потому что Элли и Шон основательно поссорились. – Ханна смотрит на Грейс. – Моя соседка и ее парень.
– Судя по всему, скоро он станет бывшим, – замечает стоящий рядом с плитой Гаррет. – Кажется, я ни разу в жизни не слышал, чтобы люди так орали друг на друга.
Ханна вздыхает:
– Порой эта парочка действительно пробуждает друг в друге самое худшее. Но они же выявляют друг в друге самое лучшее. Поэтому они все время то расходятся, то снова сходятся. Я была уверена, что на этот раз они будут вместе до конца, но вышло по-другому."
"По кухне витают ароматы, от которых текут слюнки. Гаррет не самый лучший повар, но омлеты у него получаются пальчики оближешь! Спустя десять минут он раскладывает по нашим тарелкам пушистый золотистый омлет, сдобренный сыром, грибами и болгарским перцем, и мы вчетвером усаживаемся за стол.
И мне это нравится. Ханна и Грейс поладили. Мы оживленно общаемся, много смеемся. Не помню, когда в последний раз я чувствовал такое умиротворение, так что когда мы заканчиваем завтракать, мне плевать, что нужно заняться посудой.