Кровь уже кипела и стучала в висках.
Арджана внимательно смотрела на меня, чуть прикусив губу.
— Ну… — проговорила она тихо. — Значит, перестань сдерживаться.
И это разом снесло остатки тех барьеров, которые я еще пытался удержать.
Одновременно целоваться и пытаться снять одежду не так-то просто. Особенно если оторваться от теплых мягких губ нет ни малейшего желания. Я старался показать Арджане, насколько сильно хочу сделать ее своей. В ответ же она чуть игриво прикусила мне губу, отчего внутри беззвучно взревели все демоны Асдора.
— Наррово белье! — шепнул ей в губу, сдирая утягивающую штуку на ее груди. И, снова подхватив Арджану на руки, осторожно опустился с ней на постель…
И замер, увидев вдруг напряжение во взгляде.
— Я… — прошептала Арджана, у которой вдруг щеки покраснели. — У меня еще… никого не было.
И она зажмурилась, не как бывалый воин, а как перепуганная девчонка. Я же замер, не в силах поверить сказанному. Нет, подозревал, что опыта у нее не так много, но чтобы такое…
— Я рад, — только и сказал, низко склонившись над ней.
Арджана еще в начале поцелуя окончательно растрепала мою косу, и теперь волосы упали по обе стороны, ограждая нас от внешнего мира.
Она привыкла воевать на поле боя, среди крови и стонов раненых, но здесь оказалась новичком. И в голове у меня шумело от понимания, что я стану ее проводником.
Навсегда. Что бы ни случилось.
Приходилось сдерживать себя, хотя внутри все клокотало. В какой-то момент я не выдержал и, уткнувшись ей в плечо, глухо пробормотал:
— Арджана, я боюсь не сдержаться и сделать тебе больно.
— Я тебе верю.
Кажется, я понимаю, когда говорят, что от счастья может разорвать. Меня переполняли изнутри такие эмоции, что я боялся задохнуться от них. Даже горло перехватило.
Я сдерживался изо всех сил, несмотря на то что мышцы уже начало скручивать от боли. Не торопился, медленно покрывая поцелуями вздрагивающую Арджану. Кожа у нее оказалась такой горячей, что казалось, под ней трепещет огонь.
— Не бойся, — шептал я, перемежая слова с поцелуями. — Арджана…
Рукой провел по гладкому вздрагивающему животу.
— Песня души. Моя душа и моя песня. На всю жизнь.
Пальцами коснулся лица, мягко попросил:
— Посмотри на меня.
Но она все жмурилась, изо всех сил вцепившись мне в плечи. Я же продолжал ее ласкать, нашептывая все, что приходило на ум.