Эльф молчал, а я не знала что сказать, понимая, как ему тяжело. Лишь временами косилась на безукоризненный профиль.
— Арджана, можно вопрос?
— Да, конечно, — встрепенулась я.
— Про вашего капитана… Тяжело отказать вышестоящему начальству?
Кажется, я вспыхнула до корней волос, а Иррилий, заметив мое смущение, быстро продолжил:
— Я же видел, как вы деретесь. При желании могли дать отпор. К тому же у вас при себе клинки, но к ним вы не потянулись. Почему? Считали, что обязаны подчиниться, потому что он выше вас по званию?
В другой ситуации я послала бы его с такими вопросами к нарровой бабушке, но теперь придется быть откровенной, если хочу и его вызвать на откровенность.
— Риграсс… — Я сглотнула и через силу продолжила: — Я его уважала.
Поймала себя на том, что сказала в прошедшем времени, и вдруг поняла — от прежнего восхищения блистательным и улыбчивым капитаном не осталось и следа.
— Он раньше никогда! — поспешила заверить, чтобы быть справедливой. — Понимаете, он мне нравился. Но когда поцеловал, это было никак.
Эльф усмехнулся. Необидно и как-то горько.
— Капитан ваш — солдафон. Самоуверенный, грубый… Вы достойны большего, — с некой злостью произнес он, а потом добавил: — С вами нужно по-иному.
У меня приоткрылся от удивления рот, а лицо Иррилия неожиданно оказалось передо мной. Он погладил меня по щеке, провел пальцами по скуле, спускаясь к губам.
И вот я опять второй раз в жизни замерла, как громом пораженная. Иррилий… меня… целует!!! Вихрем пронеслись мысли. Почему? Зачем? Наверное, нужно прекратить это? Оттолкнуть.
Я положила руки ему на плечи, сжала ткань дорожного сюртука… но и все. Меня заворожил поцелуй и те эмоции, что он будил во мне. Нежный, без капли агрессии и этакого мужского превосходства, когда впиваются в рот, как бы говоря — будешь моей, подчинись.
Нет. Губы эльфа дарили ласку, изучали, осторожно раскрывали.
Меня в жизни много раз целовали. В академии на спор или желая показать свое превосходство. Доказать, что я всего лишь никчемная девка, как бы ни была крута в схватках. В армии… там много самцов, считающих, что женщина служит рядом лишь для того, чтобы быть ночами под рукой для снятия напряжения. И я билась, отстаивая себя, ломая челюсти, конечности и выбивая зубы.