И сейчас я прощаю ему его ложь, зная, что совсем скоро он будет меня ненавидеть. Поэтому в эту ночь я сама отдам ему столько любви, сколько смогу дать, и хотя бы сегодня он будет только моим.
В первой половине ночи мы устаём. Александр на каждый мой взгляд отвечает мечтательной улыбкой или мимолётным поцелуем, пальцами зарывается в мои спутанные волосы, когда я лежу на его груди и слушаю размеренное сердцебиение. Но как бы он ни пытался скрыть, я вижу, что его мучает как минимум головная боль.
Нехотя поднимаюсь с кровати, чувствуя незнакомую ломоту и даже боль в теле, но она странная, приятная.
– Оденься, – с улыбкой отвечаю на его немой вопрос. – Будет неприятно размахивать мечом, одновременно мучаясь от простуды.
Огонь в камине догорел, оставляя тлеющие угли, воздух в комнате становится холоднее. Александр подчиняется, надевает одежду и обратно ложится в кровать, он тянет ко мне руки, приглашая лечь к нему, но я с тихим смехом отказываюсь.
– Уйдёшь?
– Уйду, – честно отвечаю я, руки покрываются мурашками, когда я осознаю, что сказала ему чистую правду, но он её пока просто не понял.
Он разочарованно откидывается на подушки, складывает руки на одеяле, когда я его накрываю.
– Я приготовила тебе кое-что. От головной боли, – надеваю на себя платье и вытаскиваю небольшую бутылочку, что принесла в скрытом кармашке.
– Ты приготовила это для меня?
– Да, заметила, что ты часто жалуешься на боль в голове.
Он доверчиво выпивает, и я едва не кривлюсь от собственного вранья. Раньше он хотя бы принюхивался, шутя, что, может, я пытаюсь его отравить. Но сейчас проглатывает всё до капли без лишних вопросов.
У меня осталось лишь семь минут.
Присаживаюсь на край кровати, рядом с ним.
– Что-то не так, Агата? Ты выглядишь расстроенной? Может, я сделал что…
– Нет! – поспешно перебиваю я. – Нет.
– Ты жалеешь?
– О тебе? О нас?"
"Он серьёзно кивает, а я смеюсь тому, насколько он удивительно не уверен в себе.
– Ты лучшее, что произошло со мной, – признаюсь я. – Если моя смерть привела к встрече с тобой, то это стоило того, чтобы умереть и полежать в земле пару сотен лет.
В его серьёзном взгляде вновь что-то новое, но я также вижу, как мой отвар начинает действовать. Александр моргает чуть чаще.