У него хоть хватило ума, чтобы купить наёмников со стороны, но неужели не хватило догадливости, что я вытрясу информацию, если хоть один из подосланных попадёт мне в руки?
Этот просчёт кажется мне слишком глупым для него.
Я был с ним достаточно долго, чтобы понять, что Даниил отлично скрывает хитрость за напускным малодушием и внимательность за кокетством.
Задумчиво подкидываю в руке всё тот же кинжал, что вытащил у их мёртвого собрата. «Она звала тебя». И втыкаю лезвие ближайшему пленнику в горло, оставляя кинжал в его теле.
Наёмник хрипит, заваливается на бок и захлёбывается собственной кровью. Остальные в ужасе смотрят на умирающего, что дёргается ещё несколько раз и затихает.
– Спрошу ещё раз, – холодно продолжаю я. – Уверены, что забыли оторвать взгляды от блеска царского золота и посмотреть на лицо заказчика?
– Человек был подставной посыльный, – признаётся один.
– Ваш друг говорит правду? – я обвожу взглядом остальных.
– Да, – отзывается один, а двое других поддерживают энергичными кивками.
Я вновь киваю, обдумывая услышанное. Я здесь уже двадцать минут и вряд ли добьюсь от них большего, ведь заходя сюда, уже догадывался, какие ответы они мне дадут. Марк без вопросов вкладывает в мою руку свой длинный кинжал, когда я протягиваю раскрытую ладонь.
– Это мог бы сделать я, – угрюмо говорит Марк, когда я возвращаю оружие, не забыв предварительно вытереть лезвие об одежду одного из мертвецов. – Тебе было не обязательно марать руки.
– Я и так уже замаран с ног до головы, – стягиваю маску, наблюдая, как исчезает мой плащ Морока.
Друг печально качает головой. Знаю, что он ненавидит, когда я в таком настроении, но сейчас, как бы я ни пытался, не могу собрать себя в одно целое.
Следующие три дня Агата и Северин восстанавливаются. Девушка продолжает спать, но брат после первого дня возвращается к своим делам. Рядом с ним Анна, а когда она уходит к сестре, то правой рукой Северина становлюсь я.