Так что гер Кауфхоф обрадовался возможности спихнуть на кого-то решение по сортировке вещей почившей жены.
В воздухе загадочно танцевала пыль, сквозь крохотные, но многочисленные мансардные окна пробивался яркий солнечный свет.
Первым делом я заметила книги. Три стеллажа. Подойдя поближе, не торопясь просмотрела корешки. Тут и садоводство, и романы, и полки три детских книг с яркими картинками и крупным текстом. На глаза навернулись непрошеные слезы. Женщина явно собиралась заняться моим образованием. Жаль, не дожила.
Заказывать ничего не понадобилось.
А вот выбрасывать и перетаскивать — очень многое.
Два шкафа оказались буквально забиты мамиными платьями. Их я приказала отнести к себе в комнату, и один из шкафов заодно, иначе их некуда было бы девать. Потом перешью, переделаю. Не все в мешках ходить.
План, чем завлечь детей, сложился моментально.
Отец мою идею — обучить детей грамоте и счету — очень даже одобрил.
Мачеха пыталась завести до боли знакомую песню про то, что даме чтение и цифры знать ни к чему, на то есть управляющий, сама она ни того, ни другого не умеет, и вон как в жизни устроилась.
Кто б сомневался, что она отца не умом брала.
Я привела железобетонный довод:
— Дети будут при деле, и перестанут носиться по дому, как ненормальные. Хоть несколько часов в день.
Отец тут же стукнул кулаком по столу, и вопрос решился в мою пользу.
Для моей затеи пришлось собрать всех имеющихся в доме горничных, и еще позвать пару крепких мужиков из деревни. Чердак освободили от мусора, который я до того тщательно отсортировала — что выбросить, что сохранить.
Оттуда вещи быстро растащили деревенские. Кому надколотая посуда, а кому фарфоровая чашка как у господ.
Особых изменений в планировке чердака я не планировала. В основном, обошлись генеральной уборкой.
Вызвали только плотника из деревни. Он поцокал языком на мои объяснения и чертёж, но сделал на совесть.
Песочница получилась знатная. Рядом я горкой сложила глиняные мисочки, стаканчики и прочие подходящие для сооружения куличиков емкости.