Наконец, удовлетворившись эскизом, она глубокомысленно кивнула, убрала блокнот в кобуру…тьфу, за пояс, и хлопнула два раза в ладоши. Все швеи, как хорошо тренированные зомби, в секунды собрали разведённый в гостиной бардак и двинулись на выход.
Сама модистка задержалась.
— Имей в виду. Я ради тебя сейчас ставлю на уши две мастерские. — внимательно глядя мне в глаза, уточнила она.
— Конечно, Кармилла, я понимаю. Компенсирую в двойном объёме… — Вздохнула я. И не угадала. Модистка замахала на меня руками, будто ее атаковал рой ос.
— С ума сошла? Какое компенсирую? Я за эти четыре года заработала больше, чем за все предыдущие вместе взятые. Все за счёт заведения, даже не спорь. У меня только одна просьба. Пока ты при дворе — я буду твоей единственной официальной швеей. Договорились?
Я молча кивнула. Слова не шли.
Тогда я еще подумала, наивная, что Кармилла приносит себя и мастерские в жертву ради блага подруги.
Как любой делец, она просто почуяла золотую жилу.
14"
"Цветочный бал и вручение даров от потенциальных невест жениху состоялся, как и планировалось, поздним вечером.
— Успели! — возопила с порога она.
— Вообще-то, все уже началось. — я кивнула на окно, за которым слышались взрывы смеха и музыка. Эта сторона крыла выходила на дворцовый сад, и расположенный в нем бальный павильон. Эдакая застекленная пристройка к основному зданию, чтобы гостей через весь дворец не тащить. Когда тепло, высокие створки открывали, чтобы гости могли выходить в сад.
Сейчас только в двух местах открыли двери — иначе, наверное, можно было бы задохнуться. Вентиляцию все же еще не придумали, а больше двух сотен гостей надышат так, что никакого кислорода не останется.
Мика, нервно поправлявшая мне и без того идеальную прическу, с явным облегчением выдохнула. Если бы я не появилась на балу, обвинили бы скорее всего именно ее в первую очередь.
— Давай-давай, одевайся скорее! — поторопила меня Кармилла. — Нехорошо получится, если ты появишься позже короля.
Помощницы в четыре руки споро вынули меня из халата и обрядили в платье, не потревожив и волоска из прически. Вот он, профессионализм.
Я оглядела себя, покрутилась перед зеркалом.
Платье село идеально — у такой-то модистки — даже подгонять не понадобилось. Бахрома колыхалась при малейшем движении, привлекая внимание к изгибам фигуры, особенно в районе корсетно-улучшенного бюста. Я сама себе напоминала диву двадцатых.