Я не будила его, он проснулся сам, и вовсе не оттого, что у меня несколько раз упала на пол гребенка. Он зажмурился, глубоко вздохнул и сразу открыл глаза, должно быть решив, что утро. Я засмеялась.
— Это, оказывается, ты пришла? — сонным, добрым голосом сказал он. — А я смотрю и думаю, сон это или не сон?
— Конечно, сон. Вот сейчас тебе приснится, что я сняла туфли и села рядом с тобой.
Я сделала все, что сказала.
— А потом?
— А потом поцеловала тебя и пожелала доброй ночи. Погоди, не засыпай. Вот что мне нужно сказать тебе: у Мити, по-видимому, что-то не ладится на работе.
— Нет.
— Позвони ему.
Андрей нахмурился:
— Сейчас, пожалуй, поздно.
— Не поздно. Я позвоню.
Но он все-таки позвонил сам, хотя к телефону могла подойти Глафира Сергеевна.
— Не отвечают?
Он бросил трубку:
— А что сказал Митя?
— Я ничего не успела спросить. Он сразу же уехал.
Окно в комнате было открыто, и, когда Андрей погасил свет, почему-то сильнее стала чувствоваться свежесть осенней ночи.
— Ты говоришь, он был расстроен?
— Да, очень. Мне так жаль его.
— Мне тоже."
"Тяжелая машина с железным лязганьем прошла по Ленинградскому шоссе.
— Ты не представляешь себе, как она сегодня вела себя, — сказала я, чувствуя, что мое пылкое желание немедленно рассказать Андрею о поведении Глафиры Сергеевны прошло и что мне гораздо больше хочется спать, чем говорить о том, что мы, в сущности говоря, давно уже знали. — Пришла с Крамовым и весь вечер командовала. И знаешь что? Она поумнела.
Андрей засмеялся.
— Что же ты, Татьяна? — сказал он. — Меня разбудила, а сама уже спишь. Нет уж, тогда давай разговаривать.
Кто-то прошел под окном, но у меня были закрыты глаза, и я догадалась об этом не по шагам, а по тени, косо скользнувшей по потолку, по стенам. Но тень скользнула не наяву, а во сне.
— Ох, прости, совсем забыл, — сказал Андрей, когда я уже совсем засыпала. — Тебе звонил из Рыбтреста Климашин.
Климашин был заместителем директора Рыбтреста.
— Просил передать, что договорился с наркомом о твоей командировке.
— Что такое? — Я открыла глаза. — О какой командировке?
— В Баку или в Астрахань. Он сказал, что тебе предоставляется выбор.
— Да что он, с ума сошел?
Я вскочила и зажгла свет.
— Что с тобой?
— Ведь он же обещал мне, что ничего не станет делать через голову Крамова! — сказала я с отчаянием. — Мы же договорились! А теперь Крамов снова подумает, что я стараюсь устроить свои дела за его спиной.