И мы увидели высоко, почти на уровне плеч, чуть заметные в груде мусора кончики ног, носки женских туфель.
Женщина была завалена в узком пространстве под лестницей между первым и вторым этажом. Казалось, что весь второй этаж лежит на ней — и он действительно рухнул бы вниз, если бы его не поддерживала накренившаяся балка перекрытия.
Нечего было и думать, что удастся вытащить эту женщину своими силами, и я послала девушек за аварийной командой. Но, быть может, удастся нащупать голову, освободить дыханье?.
Два марша лестницы сохранились, и я стала подниматься очень осторожно, потому что ступени так и ходили под ногами. Первая, вторая… Вдруг наступила тишина, и с каким-то болезненным чувством услышала я эту режущую тишину после беспрерывного грохота и гула. Третья, четвертая… Перила качнулись, я хотела вернуться, но стон повторился, и на этот раз отчетливо послышалось:
— Помогите!
Пятая и шестая. Теперь я была на площадке, но дотянуться было все-таки трудно и пришлось — очень осторожно — подняться еще на одну ступеньку.
Лестница качалась, но мне почему-то больше не было страшно.
— Разожмите рот!
Рот был набит известкой, и пришлось присесть на корточки, иначе было трудно работать. Я отбрасывала известку одной рукой, а другой держалась за перила.
— Вы слышите меня? Разожмите рот!
Что-то глухо скрипнуло за моей спиной, и стена, которую подпирала балка перекрытия, стала медленно оседать, перестраиваясь перед моими глазами.
Соседка
Не стану рассказывать о том, как со сломанными ребрами меня вытащили из-под рухнувшего дома, — скажу только, что плохо было бы мое дело, если бы я не послала девушек за аварийной командой.