От них веяло силой, соразмерной той, которой обладал командир охраны каравана.
Надо же… и ведь Хаджар, какое-то время, действительно полагал, что Город Демонов в Страшной Впадине — ничто иное, как пристанище для беженцев. Но вряд ли элитные войска демонов покинули свои территории ради служения простому Лорду.
Это было попросту невозможно.
– Я уважаю тебя, старик, – произнес командир. — может, если бы ты был моложе на несколько сотен веков, мы бы скрестили оружие в достойной схватке. Вечность свидетель — мое сердце скорбит о том, как я вынужден обходиться с тобой, старый воин.
Хаджар никак на это не ответил.
Он впереди, командир стражи следом, а его подчиненные – позади. Такой колонной они вышли на улицу. Запахи, ветер, гулкое эхо — все это сразу обволокло чувства Хаджара увесистой пеленой.
Если сравнивать со слухом — его, пребывавшего до этого в тишине, оглушило канонадой. Если со зрением – то сродни тому, как из тьмы выйти на яркий, полуденный свет.
— Достопочтенный Хадгир! – закричал кто-то из толпы.
Будто живой организм, она шуршала, топтала, источала смесь запахов и все это сливалось в особую симфонию.
— Куда вы его ведете?
— Он не сделал ничего плохого!
– Достопочтенный Хадгир спас моих детей!
— И моего отца!
— Он нам всем здесь помогает, не прося ничего взамен!
– Где вы были, когда мы начали голодать?!
– Немедленно отпустите его!
– Что вы делаете?! У вас нет чести.
Подобные крики звучали со всей улицы. И, чем больше их было, чем громче они становились, тем больше народа их слышало и сворачивало с проспекта на улицу, чтобы влиться в грохочущий вал нарастающей волны недовольства.
Хаджар, пребывая во тьме, представлял себя идущим по сухому хворосту. Каждый его шаг вызывал растущую в геометрической прогрессии череду треска. Но самое главное заключалось в ином – было достаточно всего одной искры, чтобы хворост вспыхнул пожаром.
До скрипящих рессор телеги, от которой пахло мокрой сталью (видимо на каменоломни его повезут в клетке), оставалось всего несколько метров, как Хаджар замедлил шаг.
Идущий позади командир стражи был слишком поглощен тем, чтобы сдерживать толпу барьером своей воли, так что для него старик впереди оставался лишь раздражающим фактором, испортившим погожий денек и не более того.
Он столкнулся с ним на полушаге и Хаджар, выронив трость, полетел на камни мостовой.
Было больно.
Простая, физическая боль. Не эфемерная от чьих-то техник разума, не душевная, а простая – физическая.