Аркемейя, ловким движением смахнув монетки в карман передника, отошла к котлу и, голыми руками сняв горячий металл с огня, вылила содержимое в окно.
– Тебе идет, – честно, без всякой иронии, произнес Хаджар.
Аркемейя была одета в простое платье из дешевого льна белой расцветки с красными оборками, поверх которого надела холщовый, грубый передник с несколькими кармашками.
Она опустилась за стол и вслушалась в стук капель, бьющих сквозь прорехи в кровле в подставленные чаны и два корыта. Та немногая утварь, которая сохранилась в доме знахарки.
– Тебе тоже, – ответила с улыбкой охотница.
Хаджар, босой, носил простые серые штаны и рубаху, сшитые из того же льна и теми же руками. В отличии от Хаджара, Аркемейя, откуда-то, знала, как шить одежду, так что обменяв по бартеру среди молодых девиц несколько безделушек, обзавелась льном и сшила им несколько пар одежды.
– Как день прошел? – она поставила перед Хаджаром миску с мясной кашей, две краюхи пышного хлеба и кувшин холодного молока.
Сама взяла себе лишь краюшки, сыр и то же молоко.
Несмотря на длительный процесс регенерации энергетического тела, физическое тело Хаджара не нуждалось в пище, но… почему-то они её принимали.
Три раза в день, плотный завтра, средний обед и легкий ужин. И в данный момент у них был именно, что ужин.
– Косил, потом отдыхал, затем снова косил, – ответил Хаджар. – думал поставить здесь школу меча, но потом передумал.
– Почему?
– Слишком долго лес валить, чтобы строить – мне бы сперва кровлю справить, затем стены подлатать.
– Это ты о той кровле, которую вот уже шестой день обещаешь подлатать?
Глаза Аркемейи вспыхнули лукавством и задиристой искрой кошачьей игры.
– Её самую, – ответил Хаджар.
Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, после чего, непонятным для обоих образом, оказались в объятьях друг друга. Губы Аркемейи были на вкус как спелая малина, а кожа как чистейший бархат.
Ужин они всегда готовили легкий.
В плотном не было никакого смысла.
Они все равно его еще ни разу не пробовали.
Глава 1182
Хаджар, вновь по пояс обнаженный, стоял перед высокой, широкой чуркой, на которую водрузил доску. Примерившись к ней, он начал скользить по волокну рубанком, выстругивая нужный уклон. Так, чтобы после спила эта часть легла между остальными досками под черепицей в кровле.
Собственно, сама черепица, купленная недавно у отца Пермовки, лежала поодаль. Сложенная в несколько столбов, дожидалась своего часа.