– Прошу, хранитель темнолесья, прошу отдай мне этот цветок, а взамен я отдам тебе все, что ты попросишь.
Ответом была тишина, которая вскоре сменилась скрипом и ощущением тяжести на спине. Это Теант опустил на плечи Хаджару руку, чтобы затем поднять последнего на ноги.
Печаль источали его темные, болотные глаза, что не было метафорой – они действительно выглядели вертикальными болотами внутри глазниц из корней и деревьев.
– Я скорблю с тобой, мой старый враг, о твоей утрате, – шепотом шелестящих крон разлетался по оврагу его глубокий голос.
– Прошу… все что угодно…
Теант нахмурился и выпрямился. Теперь его голос звучал трещащим от бури лесом. Гнущимися в земной поклон вековыми деревьями; корнями, вырываемыми из почвы ветрами дикого шторма."
"– Разве можешь ты, смертная плоть, дать мне жизнь?! Жизнь измученными вашей поступью лесов, что я храню в сумерках, когда уходит свет и не приходит тьма?! Разве можешь ты излечить раны от высушенных вами ручьев?! Шрамы от устроенных пожаров?! Дать пищу тем, чья кровь пролилась не для пропитания, а потехи и забавы ради?! Дай мне свой ответ, мой старый враг! Можешь ли ты это? И если ты ответишь, что да – я отдам тебе этот цветок.
Надо было ответить. Надо было заставить свои губы пошевелиться и сказать простое, пусть и лживое, “да”. Соврать. Солгать. Но…
Хаджар не мог.
Как он сможет научить своего сына понятиям чести и истины, если вся его жизнь будет построена на лжи? Дом, построенный из гнилых бревен, обречен обрушиться.
– Я так и думал, – Теант поднял ладонь и огненный цветок пропал в его древесной гортани.
Сердце Хаджара пропустило удар. Затем еще один удар. Еще и еще.
Оно попросту замерло.
И Хаджар Дархан начал умирать где-то внутри самого себя.
И то, что поднималось вместо него, было уже чем-то другим.
Почему-то ему вспомнились слова министра Джу из воспоминаний:
– “Помни, мой король…
– Помни, хранитель Теант….
– “как я просил тебя, стоя на коленях…
– Как я просил тебя, стоя на коленях.
– “спасти мой народ”
– Спасти моих родных.
Глаза Хаджара засияли небесной бурей, когда ветра сталкиваются с грохотом падающих со скал камней и молнии сверкают выпущенными на волю духами мщения и разрушения.
Шкуры на его теле порвались. Железные доспехи пришли им на смену.
По нагруднику летал разъяренный дракон.