Второй точно такой же голый по пояс смуглый солдат, в это время курил, с интересом рассматривая выгружающееся из тентованного грузовичка пополнение. Чуть дальше, на поддонах застеленных матрасами, а поверх одеялами, на подушках восседали трое таких же голых по пояс солдат постарше, которые подогнув под себя ноги по-турецки, с непередаваемым восточным достоинством пили чай. Они словно аксакалы невозмутимо смотрели на нас не делая никаких попыток подняться, или хоть как то отреагировать на наше появление.
— Абаев, блядь, ты опять чаи гоняешь⁈ — Приходько, выскочив из кабины грузовичка, быстрым шагом направился к поддонам. — Работать, когда начнешь? Ты мне, сука, что решил окончательно все сроки завалить?
Пившие чай солдаты отставили пиалы в сторону, не спеша поднялись на ноги, и, сунув ноги в стоявшие рядом сланцы, спокойно уставились на прибывшего с инспекцией командира.
— Здравия желаю, товарищ прапорщик. — С небольшим акцентом лениво ответил коренастый смуглый крепыш с круглым лицом и раскосыми глазами — Да мы вот только присели чай попить.
Крепыш нагло смотрел на прапорщика. Все вокруг понимали, что ни он, ни его два точно таких же смуглых и раскосых приятеля чуть повыше ростом, не работали сегодня вообще, а вот так же гоняли чаи и грелись на солнышке. Что и подтвердил мужик, в спецовке подошедший к Приходько со стороны школы.
— Здорово Александрыч, — поздоровался он за руку с прапорщиком, — ну и удружил ты мне на этот раз с работничками.
— Наговариваете вы на нас Федор Иванович, — укоризненно покачал головой коренастый крепыш. — Вы просто не видите, как мы работаем, а только присядем отдохнуть на минуточку, вы сразу замечаете.
— Да потому, что вы и не работаете вовсе — вызверился на него мужик в спецовке, — Вот сегодня, я специально смотрел, вы трое как после обеда сюда вышли загорать на солнышке, так и не вставали.
Крепыш попытался, что-то еще вставить, но Приходько не дал ему такой возможности.
— Так, сержант Абаев, отставить разговоры и слушать мою команду.