Обстановка аскетичная, никаких безделушек и милых сердцу мелочей. Просто холодный дом, в котором живет чертов социопат. Квартира выглядела так, словно сюда только приходят ночевать, будто это не родное гнездышко, а перевалочный пункт на пути к чему-то большему.
Я сваливаю в Питер сразу после защиты.
Некстати вспомнились уверенные слова Мерза о дальнейших планах на жизнь. И снова кольнуло куда-то в бок, между ребер. Он уедет. Совсем скоро. Не задумываясь, не сомневаясь. Он знает, где хочет быть. Кем хочет быть.
"— Миленько, — подвела итог, пройдясь из кухни в комнату.
— Считаешь?
— Нет. Просто попыталась быть вежливой. — Обхватив себя руками за плечи, нерешительно озиралась по сторонам. — Могу принять душ?
Он молча подошел к высокому шкафу, достал оттуда полотенце и сунул его мне в руки. Коротко поблагодарив, я ушла в ванную. Повесила на крючок полотенце, аккуратно сложила одежду и забралась под горячую воду.
Мне никак не удавалось согреться. Сверху хлестал чуть ли не кипяток, а я стояла под ним и тряслась, покрываясь мурашками с головы до пят. Было холодно внутри. Холодно и пусто. Будто сегодняшняя ночь выбила пробку из узкого горлышка, и все важное, нужное растеклось, впиталось в землю, оставляя после себя только горечь.
Я почувствовала, как по спине мазнуло потоком холодного воздуха. Кто-то открыл дверь, а спустя мгновение ощутила сильные руки у себя на бедрах.
— Зачем ты пришел, Захар? — откинулась ему на плечо, так и не осмелившись открыть глаза, плавясь от его прикосновений.
Одна его рука, обхватила груди, сжимая напрягшийся сосок, а вторая скользнула между сведенных бедер.
— Ты знаешь, Оса. Я уже говорил, — дыхание на моей коже обжигало во сто крат сильнее, чем хлещущие сверху струи воды.
— Мы же решили, что не стоит больше совершать таких ошибок, — зарылась пятерней в темные густые волосы, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Просто молчи, Ань.
И я покорно замолчала, снова позволяя ему делать с моим телом все, что захочет. Плавясь от прикосновений, дурея от поцелуев, кусая губы в кровь от сильных толчков, пронзающих насквозь.
Было так сладко и одновременно нестерпимо горько. И я не могла сдержать слез, радуясь, что он не видит их из-за льющейся на нас воды.
Потом мы перебрались в комнату на белые простыни, и снова я выгибалась под ним, прося не останавливаться.