И теперь все эти документы покоятся в каком-нибудь мусорном ведре. А может, смыты в унитаз. Я не знаю.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— Я не знаю, как еще об этом говорить, — сжала пальцами переносицу и зажмурилась.
Крепко-крепко, пытаясь погасить звон, который нарастал в ушах. И если со звоном худо-бедно, но удалось справиться, то вот против боли, которая лениво растекалась в груди, я оказалась бессильна. Ощущение такое, будто с размаху сбили с ног и сверху кирпичами завалили.
Зачем он так? Ну, поспорил, ну были у нас конфронтации.
А ответ на самой поверхности. До отвратительности простой и безжалостный.
Мерзу плевать. И на мое будущее, и на все мои проблемы. Просто плевать. Я для него игрушка. Или нет. Не так. Я для него досадное недоразумение, которому можно вредить, которое он ни во что ни ставит, хоть и потрахивает периодически.
Что я там бредила насчет того, что влюбилась в него? Глупости.
От философских изысканий меня отвлек Борис Тимофеевич, который все так же стоял и смотрел на меня, как на таракана.
— То есть тебя подставили, Осипова?
— Да.
— И ты можешь назвать имя?
Я покачала головой:
— У меня нет никаких доказательств. Никто мне не поверит. — Он продолжал стоять и давить меня своей яростью. — Да и смысла искать виноватых уже нет.
Белов только крякнул с досадой и отошёл к своему столу. Бумаги раздраженно с места на место переложил, ручку с треском в подставку воткнул и сел.
— Выпустили, — наконец, произнес Борис Тимофеевич глухим голосом.
Я подняла на него недоумевающий взгляд.
— Потому что я за тебя поручился.
— Зачем вы это сделали?
Он снова молчал, долго, несколько минут, словно размышляя, стоит ли вообще разговаривать с нерадивой дипломницей.
— Затем, что ты не похожа на человека, которому плевать. И не спустила бы псу под хвост все наши труды из-за банального распиздяйства. А еще я знаю, что группа тебе досталась хреновая. Все в курсе, что там сборище приматов. Поэтому тебе и пошли навстречу. Ну еще и потому что я в ногах ползал и упрашивал их, — последнюю фразу он выплюнул, давясь отвращением. — Одни проблемы от тебя, Осипова.
— Я знаю, — плечи у меня совсем поникли.