— Да, — язвительно согласилась она, принюхиваясь к крупному розовому бутону.
— Позволишь? — не дожидаясь ответа, бесцеремонно забрал у нее этот веник.
— Зачем? — Оса опешила.
— Затем! — буркнул и быстрым шагом направился к мусорному контейнеру.
— Мерз! — завопила она мне вслед. — Не смей!
— Еще как посмею!
— Отдай! — побежала за мной. Я только букет повыше поднял, чтобы не дотянулась. — Это мои цветы!
— Они тебе не идут! Тебе росянку надо дарить, для гармонии! Или крапиву с чертополохом! — чуть не споткнулся, когда она мне дорогу перегородила и уперлась в грудь.
— Меранов! Поставь меня! Немедленно!
— Нет, — с победным видом бросил цветы в контейнер. Вот так-то лучше.
— Это что такое было? — она все-таки вывернулась из моих рук и теперь стояла напротив, полыхая от гнева.
— Порядок навожу. А то стоило уехать, и все, в разнос пошла, — произнес строго, а самому так смешно было, что еле держался.
— То есть теперь ты меня ревнуешь?
— Ревную, — не стал отпираться, — и раньше ревновал.
— Так не отпускал бы! Не вычеркивал бы из своей жизни. А то захотел — свалил, захотел — приехал! — ее все-таки прорвало, закипела, выплескивая то, что накопилось внутри.
— Да тебя даже если захочешь, хер вычеркнешь! Ты как заноза в одном месте.
Задолбала уже! Схватил ее за затылок и к себе рывком дернул, тут же в губы впиваясь.
Она еще побрыкалась, повыкручивалась, а потом обмякла в моих руках, вцепилась лапками в толстовку и сама жадно навстречу потянулась.
Так и целовались бы, наверное, до самого утра, если бы не вредная бабка, которая прошла мимо, сердито нашептывая во весь голос:
— Лижутся тут! Срамота.
Анька очнулась. Отстранилась от меня, хмельным взглядом блуждая по сторонам:
— Ненавижу тебя, Мерз.
— Помнится, кто-то сказал совсем обратное, — напомнил ей о признании.
— Одно другому не мешает, — вздохнула она, — скажи честно, ты от меня отстанешь?
— Нет.
— Мне есть смысл снова тебе верить?
— Да.
— Уверен? — нахмурилась, словно пытаясь мысли мои прочесть.
— Абсолютно.