Это я поняла, когда белобрысая внезапно повернулась ко мне, и мы с ней столкнулись взглядами. Контакт глаза в глаза, и ни одна из нас не собиралась отворачиваться. Она точно все знала. И вместо того чтобы вынести мозг своему благоверному, а еще лучше послать его далеко и надолго, решила отыграться на мне.
Невыносимо хотелось уйти, переключиться, остыть, справиться с ненужными эмоциями, которые с каждым мигом захлестывали все сильнее.
Появление чертовой блондинки стало катализатором, запустило цепную реакцию, грозившую сжечь меня изнутри.
Мне кто-нибудь может объяснить, как это вообще получилось? Почему все началось, как одноразовый секс, для снятия напряжения, а закончилось тем, что я сижу и давлюсь собственной ревностью? Он же ничего хорошего не сделал для меня! Только использовал!
Уму непостижимо!
Не знаю, как мне хватило силы воли досидеть до конца пары.
"Я раздраженно заталкивала свои пожитки в сумку, а сама не могла оторваться, и краем глаза косилась на Захара и его подружку. Они прошли мимо меня, держась за руки, а у самого выхода он бесцеремонно ущипнул ее за задницу. Девица с притворным возмущением ахнула, шутливо толкнула его в плечо, а потом рассмеялась, громко, довольно. Специально для меня.
Зашибись день начался.
Впереди еще две пары, и я не представляю, как их выдержу, если эти двое и дальше будут маячить перед глазами.
— Что, Оса, облом? — весело поинтересовался Волшин, поравнявшись рядом со мной, когда я поднималась по лестнице.
— Ты о чем, убогий?
— Ирка вернулась, так что хана твоей спокойной жизни.
— Беда, — прошипела сквозь зубы, — ты не оставишь меня одну? Мне срочно нужно поплакать по этому поводу.
Марк ухмыльнулся:
—Ты непробиваемая, да?
— Да, — раздраженно согласилась с этим приставучим гадом.
— Она тебя сожрет.
А вот это навряд ли. Зубов не хватит, чтобы сожрать. Меня, если честно, вообще мало волновала эта Ира, и все что она могла сделать или сказать. Не из-за нее я так завелась и расстроилась, а из-за своей собственной реакции на всю эту гребаную ситуацию.
Ничего, справлюсь. Мне просто надо пережить этот день, дальше станет легче.
— Я могу стать твоим защитником, — глубокомысленно изрек он и, по-хозяйски обняв за плечи, притянул к себе, — ты только скажи.