Алла тут же перестала улыбаться и стала совершенно серьезной.
— Достали?
— Мягко сказано. Но описывать не буду. Не проси, — подняла руку, останавливая поток вопросов, — нет желания снова это вспоминать.
— Жалеешь, что перевелась?
— Нет. Жалею, что попал в эту группу, — я с надеждой посмотрела на Аллочку, — слушай, а может, есть шанс перейти на другой факультет?
— Смеешься? За пару месяцев до защиты? Я еле уговорила, чтобы тебя сюда взяли.
Надежда угасла так же быстро, как и появилась.
— Ты права. Никому не нужна студентка, которая сама не знает, чего хочет, и мечется из стороны в сторону.
— Кстати, как дела с учебой. Нормально? Долгов не нахватала?
— Ай, — я только отмахнулась, — с переменным успехом.
— Издеваешься? — тут же возмутилась она. — С каким переменным успехом?! Я лично к ректору в ноги падала, когда за тебя просила! Говорила, что ты умница, красавица и вообще просто чудо, а не студентка! А ты с переменным успехом! Что-то не сдала? Прогуляла? Поругалась с преподавателем?
— Ну не то, чтобы поругалась… — уклончиво протянула я.
— Так! Аня! — рявкнула Алла. — Живо рассказывай, что ты натворила.
— Да ничего я не натворила! Это как раз к вопросу о том, что у меня в группе сборище сволочей.
— Анна! — прорычала тетушка так, что стоящая неподалеку официантка испуганно подскочила.
— Что ты вопишь? — я зашикала на нее, пытаясь утихомирить разбушевавшуюся родственницу.
— Рассказывай! — буквально приказала она.
Вот приставучая!
— Ладно. Я получила незачет по курсовой, — Алла открыла было рот, чтобы отчитать меня за нерадивость, но я ее опередила.
— Тимофеич? Ты умудрилась облажаться у Тимофеича?! — Алла застонала и уткнулась себе в ладони.
— Я же говорю, меня подставили…
— Аня, это катастрофа, — произнесла она трагическим голосом. — Белов самый принципиальный преподаватель во всем университете. Он ничего не прощает. Ничего не забывает.
— Прямо рыцарь без страха и упрека, — я попыталась пошутить.
Но Алла посмотрела на меня, как на конченую идиотку.
— Он входит в дипломную комиссию. К его мнению всегда прислушиваются, поэтому иметь Тимофеевича во врагах — гиблое дело. Были случаи, когда он круглых отличников, идущих на красный диплом, опускал так, что еле на тройку набирали. И я тебе ничем не смогу помочь, у нас с ним отношения более чем прохладные.
— Не переживай. Отобьюсь, — я махнула рукой.
— Аня, не будь дурой.