Последние две девчушки ушли пару минут назад, а ночная уборщица уже успела пять раз заглянуть в надежде, что все свалили и можно мыть полы. Я кое-как скатилась с тренажера, жадно допила остатки воды из своей пластиковой бутылки, потом выкинула ее в мусорное ведро и, не торопясь, пошла в раздевалку. Мышцы гудели, и по всему телу разливалась приятная усталость. Хорошо позанималась.
Те две пигалицы не спешили уходить. Фотографировались на телефон, вели беседу о парнях, хихикали над какими-то глупостями. Я слушала их вполуха, по-прежнему дрейфуя в своих невеселых мыслях, и переодевалась.
…дверь в раздевалку открылась. Резко грохнула по стене, так что на пол вывалился кусок штукатурки.
Девки испуганно притихли, а меня прошиб холодный пот, потому что на пороге стоял Мерз.
— Пошли вон, — процедил сквозь зубы, обращаясь к девчонкам.
— Вообще-то это женская раздевалка, — пропищала одна из них, но словила от него такой взгляд, что моментально заткнулась.
— На выход, — он кивнул в сторону двери, — Обе. Живо!
К сожалению, мне он уйти не предложил.
Через мгновение их уже и след простыл, словно ветром сдуло, а я осталась один на один с Мерановым. Стояла напротив него, сжимая в руках несчастную майку, и даже не делала попыток прикрыться.
Глубокий вечер. Пустынный универ. Тренажерка в подвале. И никого, кроме нас с Захаром. Хуже не придумаешь.
Мне быстро надоело стоять испуганной овцой перед Мерановым, поэтому с досадой откинула майку в сторону и, разведя руками, прохладно поинтересовалась:
— Ну и? Что это за явление царя народу?
Он сделал шаг ко мне.
— Тебе жить надоело? — спросил он тихо, спокойно, будто пытаясь понять, так ли это на самом деле.
— Тебе заняться больше нечем? — ответила в тон ему.
— Из-за тебя я весь день просидел у Иваныча, — за показным спокойствием явно лютовал ураган, — пропустил важное мероприятие.
— И что? Ты меня перед Беловым подставил, и я не плачусь.