Не знаю, откуда они все взялись, и что это за ажиотаж, но стоять и ждать своей очереди не было никакого желания, да и времени, а подниматься по лестнице на седьмой этаж в узкой юбке и на шпильках — не было возможности, поэтому я спустилась в подвал и побрела к старому служебному лифту. Дребезжащему, темному и страшному. Студенты его не любили, а я иногда пользовалась. Особенно если не хотелось никого видеть.
Створки распахнулись передо мной со зловещем скрежетом. Я на мгновение засомневалась, не пойти ли по лестнице, но потом все-таки зашла внутрь и нажала кнопку нужного этажа.
И вот когда я была уже на середине пути, лифт дернулся и остановился между этажами.
Я сначала не поняла, что произошло, даже не напугалась. Просто стояла в неподвижной кабине и хлопала глазами. Потом начала жать на кнопки, и ни одна из них не реагировала. Меня начало потряхивать.
До экзамена десять минут, а я в лифте застряла! Неудачница!
И тут откуда-то сверху раздалось шушуканье и сдавленные смешки.
— Эй! — позвала я. — Кто-нибудь! Позовите вахтера! Я застряла!
В щель просунулся лист бумаги и, плавно кружась, упал на пол.
«Хрен тебе, а не экзамен, Оса. Выкуси».
Раздался смех и топот убегающих ног.
И вот тут меня нарыло по полной. Я начала метаться по кабине, хлопать по мертвым кнопкам, стучать по дверям и вопить.
— Люди! — голосила, что есть мочи. — Спасите!
В этой части обычно народу мало, старый лифт в закутке, вдалеке от аудиторий и кабинетов. Полдня орать можно, и так никто и не придет. Уму непостижимо! Это хуже, чем когда Мерз подменил мою работу.
От дурных предчувствий у меня скрутило нутро.
— Ань? — внезапно раздался испуганный голос откуда-то сверху. Мне почудилось, да? Галлюцинации от безысходности? — Ты там? — снова тот же голос, и сердце начинает биться как ненормальное.
— Оля?! — я не поверила ушам. — Ермолаева, ты, что ли?
— Да.
У меня от облегчения ноги стали ватными.
— Я застряла, — прокричала громко, — не могу выбраться, кнопки не работают.