Сказал при этом:
– Кажется, вам можно идти в вашу православную церковь и ставить свечки. Угадал?
– Навроде того, – уклонился от прямого ответа коллежский асессор.
– Щека скоро заживет. А вот ухо не запускайте, иначе есть опасность оглохнуть, – обратился доктор к Лыкову. – Хорошо бы вам полежать под наблюдением врача.
– Пишите перевязочное свидетельство. На обоих.
– Вашему молодому коллеге тоже? Э-э… там легкий ожог…
– Пишите. Что, вам бумаги жалко? А ему наградные дадут.
– Понял, – весело ответил врач и накатал два перевязочных свидетельства.
Алексей Николаевич пришел домой и попал на допрос к жене. Она сварливо выясняла, за каким лядом чин пятого класса поперся на задержание. Потом соорудила мужу компресс и обозвала контуженным придурком…
На другой день Лыков, не с самого утра, показался на глаза директору. Белецкий уже знал, что поручение министра оказать содействие градоначальству выполнено.
– Так, говорите, бомба была без-обо-лоч-ная? – по слогам выговорил директор.
– Азвестопуло так сформулировал, ему виднее. Я в свое время посылал его на курсы в школу стрельбы[11].
– Хе-хе… Их там было восемь человек?
– Точно так, Степан Петрович.
– И один сбежал, а именно главарь? Пока вы с Азвестопуло выходили из горизонтального положения…
– Увы. Жукевич-Стоша по кличке Студент кинул заряд прямо нам под ноги.
Белецкий глядел на подчиненного с сочувствием:
– Да, кто бы мог предвидеть. В очередной раз Бог отвел. Вам требуется отпуск для лечения?
– Доктор рекомендовал."
"– Даю три дня. Министру я уже доложил, что его поручение вами выполнено с риском для жизни.
Лыков поблагодарил и удалился. Но домой он не пошел, а направился в сыскную. Там его дружески приветствовали коллеги, спрашивали про ухо и пытались подбодрить.