– Значит, два «ивана» могут быть задержаны, – резюмировал Алексей Николаевич. – Одному есть что предъявить, а второго просто выкинем из города. Верно мы поняли?
– Да. Воздух станет чуточку чище в столице. Но даст ли нам их арест выход на Сорокоума с Мезгирем? Сомневаюсь.
Повисло унылое молчание. Вот почему Макаров поручил именно Лыкову поймать нового «короля» Петербурга. Сделать это трудно, почти невозможно. Зато прижать неугодного чиновника очень даже легко. Вплоть до увольнения за несоответствие.
– А что агентура?
– Будем надеяться, что такое важное событие, как сходка «иванов», кто-то заметит.
Лыков поднял руку с карандашом, привлекая к себе внимание:
– Господа, мы забыли некоторых атаманов, которые тоже находятся в городе. Их ведь на самом деле не одиннадцать, а больше.
– Кого это мы забыли? – обиделся Владимир Гаврилович.
– Тюремных сидельцев. Например, мой приятель по Литовскому замку Тимофей Елуферьев по кличке Господи-Помилуй.
Главный сыщик смутился:
– Да, об этих двоих я не подумал. Вы полагаете, они также примут участие в голосовании?
– В заочном – безусловно. Хоть мы и прикрыли арестантскую почту Келиберды[28], но она очень быстро появится снова. Наверняка уже появилась. Слишком большой на нее спрос в тюрьмах, надзиратели не устоят перед соблазном.
– Вы предлагаете установить контроль за перепиской Елуферьева и Набатова? – догадался Владимир Гаврилович.
– Верно. У вас есть осведомители в ДПЗ?
– Как не быть.
– А у меня в Литовском замке имеются верные люди. Тот же Вали-хан; помните, я вам о нем рассказывал?
– Банщик? Помню. Мы с ним работаем, очень информированный и честный. Если ему вовремя платить…
Лыков покосился на коллегу:
– Я платил Вали-хану из своего кармана и никогда не задерживал. Неужели у вас по-другому? Банщик – слишком ценный освед!
– Ну, был там один случай… Чиновник для поручений Бубнов поздно принес мне на подпись ассигновочный доклад на агентуру.
– Искандер Гази остался без награды? – возмутился статский советник. – Вот и ставь вам после этого осведомление…
– Один раз всего, – принялся оправдываться другой статский советник. – И не на месяц, а на неделю. Я велел Бубнову вручить ему из своих.
Их высокородия еще немного попререкались, но потом помирились.