«Персефона». Дорога в ад

Келли у нас мужик креативный.

— Он всё ещё служит? — сдержанно удивился Дарам.

— А что ему сделается?

Хатт нахмурился и промолчал.

— Да ты садись, — сказал капитан. — Поговорим, как нормальные лю… — он осёкся.

— Вообще-то, я не совсем машина, — сказал Дарам. — Я — из нулевой генерации. Помнишь, что было после создания общего интеллекта?

— Откуда? — капитан пожал плечами. — Я ж не спец по ИР. Мне и лекций таких в Академии не читали…

— Тебе обидно, что не распознал во мне машину? — спросил вдруг Дарам.

— Наверное, — сдержанно кивнул капитан.

— Мне тогда казалось, что ты видишь людей насквозь. А ты — и вправду видел. Насквозь. Диагнозы ставил, подержав за руку… Без анализов, даже без градусника. Ходячий меддиагност… А когда ты якобы погиб? Что было потом? Тебя просто вывели из игры, как шпиона, спалившего легенду? А переформатировать не могли, что ли?

— Нулевая генерация, — повторил Дарам. — Это не совсем машина.

Он вдруг широко улыбнулся. Знакомо так. У капитана внутри всё перевернулось от этой улыбки.

— Тело у меня настоящее, выращенное. Поначалу мы оцифровывали только мозг. Это и есть ИР, искусственный разум. Очень не хотелось умирать, понимаешь? Это теперь вы придумали реомоложение.

— Значит, ты всё же погиб? Тогда, над Белой долиной?

— Да, но карта мозга и знания были скопированы. Тело пришлось выращивать заново. Несколько лет я был мёртв, а потом уже поздно стало играть в объяснения. Погиб и погиб. Нам не следовало больше встречаться. Но Хаген обратился ко мне.

— Почему?

— Потому что с Бо действительно происходит что-то не очень понятное.

Ему нужен врач.

— Ну, допустим. Но вы могли бы просто отозвать его силой. Не верю, что такой сценарий не предусмотрен.

— Предусмотрен, — кивнул Дарам. — Вот только знание о том, что с ним происходит — слишком ценно для генерации. Так мы себя называем. Подобие сознания сохранили только такие как я, те, кто оцифровал себя полностью, со всеми багами и ошибками живых. Составлялась точная карта мозга, всех его зон. Выращивались искусственные нейроны.

Копировалась память. Результаты, в том числе и когнитивные, у таких генераций были плохие. И уже первая генерация сохраняла только память в неком универсальном континууме. Но, как выяснилось спустя пару сотен лет, именно так они потеряли большую часть себя.

— Ну допустим, — кивнул капитан. — А почему Хаген изменил решение? Ведь он отказался с нами лететь.

— Узнав про Бо, он решил, что мы готовы рискнуть. Не ради людей, но ради нового знания.