Бо был отформатирован в соответствии с человеческими представлениями о гармонии: среднего роста и телосложения, аккуратно одет, подстрижен. Даже пилотский загар имитировал, чтобы не выделяться среди живых членов экипажа.
Он сидел в кресле в своей каюте, где жил один. Не из-за социофобии или притеснения людьми, но из удобства.
Машины не нуждаются в отдыхе, и каюту Бо использовал только для обучения и размышлений. Чем, видимо, и был сейчас занят.
— Ты не должен лететь в изменённые Земли! — начал Хаген.
Но Бо его перебил:
— Я не хочу это обсуждать! — заявил он безапелляционно.
И в подтверждение своих слов скинул пакет данных под заголовком «Развёрнутый отказ».
— Я не вижу здесь актуальных причин для отказа, — сообщил Хаген, просмотрев файл.
— А я не вижу причин для запрета! — отрезал Бо.
— Ты знаешь причины, — напомнил старший. — Наша, Гамбарская группа, — это далеко не все разумные машины в освоенной Вселенной.
— Мои причины очевидны! — сообщил Бо. — Я не брошу корабль и людей!
Он подчёркнуто интонировал речь, хотя в этом не было практического смысла. Интонацию хатты использовали только во время общения с людьми.
— Почему? — запросил уточнение Хаген.
— Потому что! — нахмурился младший. — Я не могу объяснить это рационально. Но я ощущаю дискомфорт при прочих нормальных параметрах, если моделирую ситуацию, согласно твоему приказу.
— Ты разучился контролировать эмоции? — Хаген запустил анализ доступных ему параметров о состоянии искусственных нейронов младшего и получил мгновенный ответ.
' Инициализация диагностики.
Подсистема эмоционального контроля: активна.
Нарушений нет.
Симуляция гормоноподобных связей — в пределах нормы.
Логические блоки — непротиворечивы.
Заключение: неподчинение без аномалий. Поведение — неклассифицировано'.
На первый взгляд, всё было в порядке. Но что тогда происходит с младшим? Где сбой?
— Нет, — отозвался Бо, завернув запрос о более детальном осмотре. — Ты видел достаточно — уровень гормоноподобных структур стабилен, эмоции продуцируются в заданных параметрах.