Видимо, это было важнее, чем собственная дочь – хотя, конечно, мама всегда твердила, что Лин сама виновата и просто не старается взять себя в руки.
Софи покачала головой. Она не представляла, как поговорить с его родителями и не наорать на них.
Биана дернула спутанные волосы.
– Иногда я ненавижу себя за то, что не понимала, насколько наш мир несправедлив.
– Ты не одна такая, – напомнил Тэм. – И ты не виновата в том, что случилось. Решение принял Совет – а родители пошли у них на поводу.
– Ну да.
– Даже если ты права, он решал не один, – проговорил Тэм. – С ним должны были согласиться другие старейшины – а после этого многие поколения Совета считали, что ничего не нужно менять.
– Понимаю, – пробормотала Биана. – Просто… среди них тоже были мои родственники. И в дворянстве их много. И всю мою жизнь все относились ко мне так, будто я особенная, просто потому что я Вакер. Но, может, Вакеры не такие прекрасные, как все думают. Может, это мы изуродовали мир.
Она кивнула в сторону бессознательного брата, висящего в воздухе. Он был таким бледным, будто они плохо защитили его во время светового прыжка.
– Ты – та, кто ты есть, и твоя семья тоже.
– Ну да, – Биана отвела взгляд. – Прости. Не хотела переводить тему на себя. Лин разозлится, что ты привел нас сюда?
– Не разозлится, – покачал головой Тэм. – Но нужно будет ей позвонить, как только разберемся с Алваром, и все рассказать.
– Ты точно не против? – спросила Софи. – Мы можем найти другое место.
– Все в порядке, – заверил Тэм.
С вымученной улыбкой на губах он подвел их к позолоченной входной двери и начал колотить в нее так, что задрожали стены. Он не остановился, даже когда в окнах вспыхнул свет.
– Ну, все! – крикнул отец Тэма. – Иду я! Что вообще за…
Вспышка гнева перешла в пораженный вздох, стоило ему открыть дверь.