Единственная возможность их уберечь – полностью стереть меня из их памяти. Может, если я тебя усилю, то инстинкты подскажут, что делать.
Дэмель присвистнул.
– Алден, конечно, говорил, что будет непросто, но не настолько же."
"– Да, – согласилась Микстура. – И нужно учитывать еще кое-что. Они под влиянием особого снотворного – скажем так: ты такого еще не встречал. Поэтому мне придется применить специальный антидот, чтобы их разбудить. И скажу честно, я понятия не имею, как он повлияет на твою работу – особенно учитывая, что я не хочу повторно их усыплять.
– Я уже стирал память у бодрствующих, – ответил Дэмель. – Да, будет непривычно, но справлюсь.
– Тогда приступим? – уточнила Микстура, поправляя маску и направляясь в глубь сизого коридора.
Киф подхватил Софи под руку.
– Не спорь, Фостер. Я тебе понадоблюсь.
– Он прав, – сказал мистер Форкл. – А мы подождем здесь, – добавил он, положив руку Алдену на плечо.
Софи ушла, не взглянув на сестру. И она старалась не думать о происходящем – старалась сосредоточиться на том, чтобы передвигать ноги.
Но когда она вошла в тускло освещенную комнату, то поняла, что… все. Конец.
Она больше никогда не увидит своих человеческих родителей.
Она больше никогда не увидит людей, которые укладывали ее спать, читали сказки про фей и хоббитов, учили кататься на велосипеде и утешали ее, когда она раздирала коленки.
Она в последний раз посмотрела в их знакомые лица, запоминая каждую черточку, каждую тень. Они снова были похожи на себя.
Спокойные.
Счастливые.
Софи понадеялась, что так будет и дальше.
– Готовы? – Микстура достала из кармана два зеленых флакончика.
Этот антидот не был похож на шарик, в отличие от того, что они дали Ро, зато был таким же густым, склизким и зеленым.
Микстура помазала пятку отца Софи, и через несколько секунд он дрогнул – руки затряслись, ресницы затрепетали. Задержав дыхание, Софи наблюдала, как он медленно открывает постепенно проясняющиеся глаза.
На мгновение их взгляды пересеклись, и Софи готова была поклясться: в его глазах мелькнул проблеск узнавания.
– Пока, пап, – шепнула она. – Я тебя люблю.
Дэмель сжал ее трясущуюся руку.
– Ух ты. Очень… очень… непривычно.
– Ты в порядке? – спросила его Микстура.
– Да. Сейчас, дайте секунду.
На лбу проступили морщины, и Дэмель медленно глубоко вдохнул, а потом потянулся к вискам отца Софи и коснулся пальцами бледной кожи.
Софи постаралась отключиться, чтобы не видеть ужасы, которые приходилось лицезреть Дэмелю.