За веревку он дергал судорожно.
– Ну вот, дело сделано, – объявил регент. – Подойди ко мне, – велел он Лорану, протягивая правую руку. На мизинце у него красовался монарший перстень, золотой с красным камнем, рубином или гранатом.
Лоран подошел и грациозно опустился перед регентом на одно колено.
– Целуй, – приказал тот, и Лоран послушно наклонил голову, чтобы поцеловать дядин перстень.
В каждом его движении читались спокойствие и почтительность: Лоран не спеша приник губами к красному камню, и золотистые волосы упали ему на лицо, спрятав выражение от чужих глаз; потом отстранился, но не встал.
Мгновение спустя регент снова поднял руку и медленно, с отеческой нежностью, погладил племянника по волосам. Лоран так и стоял, склонив голову, пока толстые, унизанные перстями пальцы дяди отводили золотистые пряди с его глаз.
– Лоран, ну почему ты вечно мне перечишь? Я так не люблю с тобой ссориться, а ты вынуждаешь тебя наказывать. Кажется, ты намеренно рушишь все на своем пути.
Глава XII
На редком проявлении дядюшкиной любви встреча завершилась, и регент с Советом покинул зал. Лоран задержался: поднявшись с колен, он наблюдал, как удаляются дядя и советники. Орлан, поклонившись, ушел сразу, как развязал руки Дэймену.
Дэймен бездумно поднялся с колен. Спустя секунду или две он спохватился, что следовало дождаться позволения Лорана, только было уже поздно: он выпрямился в полный рост, и с губ сорвались слова:
– Вы солгали дяде, чтобы защитить меня.
Их разделяло шесть футов ковровой дорожки. Слова прозвучали не так, как ему хотелось. Или все же так? Лоран сощурился.
– Я снова оскорбил твои высокие моральные принципы? Хочешь предложить детант честнее и правильнее? Я, помнится, говорил тебе не убегать.
В собственном голосе Дэймену послышались нотки потрясения:
– Не понимаю, зачем вы пошли на такое ради меня. Правда была бы вам куда выгоднее.
– Если не возражаешь, на сегодня с меня хватит нотаций о моем нраве. Или теперь мне мусолить одно и то же с тобой? Я могу.
– Нет, я не это хотел сказать…
Не это?.. Дэймен понимал, что спасенный раб должен поблагодарить хозяина, но благодарности не испытывал.