Когда они уселись, Лоран отстегнул поводок от ошейника Дэймена, обмотал вокруг рукояти и швырнул одному из слуг, который довольно ловко его поймал."
"За длинным столом по другую сторону от Лорана сидел Торвельд, что было на руку принцу; по другую сторону от Дэймена – Никез, что, вероятно, было тоже на руку принцу. Никез устроился поближе к регенту, но отдельно от своего господина: советника Одина рядом с ним не оказалось.
Патранцы – народ чувствительный, поэтому сажать Никеза за один стол с почетными гостями казалось грубым нарушением этикета.
Никез в обстановку тоже вписывался. Вблизи его красота изумляла. Равно как и юность. Тонкий, еще не начавший ломаться голосок напоминал чистейший перезвон хрусталя.
– Я не желаю с тобой сидеть, – заявил Никез. – Свали отсюда.
Дэймен невольно огляделся по сторонам: вдруг мальчика услышали гости из Патров, но никто не услышал. Подали первое мясное блюдо, и все сосредоточились на еде. Никез взял золоченую трезубую вилку, но к мясу не прикоснулся – а замер, собираясь что-то сказать.
– Все хорошо, – сказал Дэймен так мягко, как мог. – Я тебя не обижу.
Никез уставился на него в ответ. Длинные густые ресницы вокруг огромных голубых глаз делали его похожим на шлюху. Или на лань. Сидящие за столом болтали и смеялись – веселье шло полным ходом, и на Дэймена с Никезом никто не обращал внимания.
– Ладно, – отозвался мальчишка, быстро опустил вилку под стол и ткнул Дэймена в бедро.
Даже несмотря на одежду, Дэймен дернулся от боли и инстинктивно вырвал вилку; на бедре у него проступили три капли крови.
– Прошу прощения, – вкрадчиво сказал Лоран и повернулся от Торвельда к Никезу.
– Я напугал вашего раба, – похвастал Никез.
– Да, напугал. – В голосе Лорана не слышалось и тени досады.
– Какие бы козни вы ни строили, у вас ничегошеньки не выйдет.
– А по-моему, выйдет. Спорю на твою сережку.