Вот ведь упрямая девица!
– Я могу тебе не нравиться, не подходить, то ты меня хочешь, рыжая, – наклонившись к ней, сказал он. – Я прекрасно знаю этот взгляд голодной кошки.
Яра отвесила ему пощечину. Бляха-муха, вот это удар у девчонки! Щека горела огнем. А Яра, казалось, сама испугалась своего порыва, вон как побледнела и губы задрожали.
– Вы это заслужили, – сказала она, вздернув подбородок. – За неуважение. И для справки: я Вас не хочу.
Матвей не знал, смеяться ему или плакать. Один обиженный взгляд и задрожавшие губки, а он уже готов есть с ее рук, какая к черту злость?
– Прости.
Это он сейчас извинился?
«Все, братан, плохи твои дела!»
Рыжая его так скоро в бараний рог скрутит.
– За выражение, – поспешно добавил он, придя в себя. – А в том, что ты меня хочешь – сомнений нет.
Снова разозлилась и покраснела. Пускай. Это только доказывает его правоту.
– Не хочу! – прошипела девушка, наклоняясь к нему. – И на Ваши детские выходки вестись не собираюсь. Подавайте уже свой ужин и отвезите обратно.
Матвей нажал на кнопку вызова и через пять минут перед ними поставили блюда с морепродуктами.
– Надеюсь, у тебя нет аллергии? – спросил он, но Яра проигнорировала его вопрос и принялась жевать, как будто его здесь вообще нет.
«Эх, отшлепать бы тебя!»
При этой мысли член в брюках воспрял духом.
«Успокойся, Мотя, тебе сегодня ничего не светит» – мысленно обратился к нему Матвей, но как бы не так. Яра даже ела возбуждающе. Облизала нижнюю губку, на которой осталась капля соуса, и довольно вздохнула, отправив в рот креветку.
Растущая одержимость Ярой должна бы его обеспокоить, ведь в последний раз он так тащился только по Ляльке, но Матвей пустил все на самотек. Ему было классно, к чему теперь спасаться бегством? Не любит же он ее. А хотеть до одури собственную жену – это наоборот, хорошо. Ему с ней еще детей делать."
"– Ты ничего не пьешь, – заметил он, когда им принесли следующее блюдо.
Рыжая снова его проигнорировала и принялась есть, вот только даже половину стейка не осилила. У Матвея такой проблемы не возникло. К тому моменту, когда подали десерт, его терпение было на исходе. В жизни не встречал такой упрямицы! Молчала, словно в рот воды набрала и совершенно не обращала на него внимание, глядя куда угодно, лишь бы не на него. Когда последние тарелки были опустошены, Яра, наконец, подняла на него глаза.