Все это сопротивление было из-за оскорбленной гордости.
Заведя руки ей за голову, он снова впился губами в ее рот, несмотря на то, что поцелуй выходил со вкусом крови из-за его прокушенной губы. Яра выгнулась дугой, пытаясь сбросить его, но он не собирался ее отпускать. Расстегнуть и спустить штаны одной рукой оказалось нелегкой задачей, но Матвей с ней справился. Развел ее ноги пошире, вклиниваясь между ними бедрами, и втолкнул себя внутрь ее киски, кайфуя от ощущения пульсирующих вокруг него, тесных стеночек.
Выйдя из нее, перевернул рыжую на живот, ставя в коленно-локтевую позу, и затаил дыхание от открывшегося вида.
– Твоя задница с отпечатками моей руки – самое охуенное из всего, что я видел, – прошептал он ей на ухо, снова загоняя в нее член на всю длину.
Яра вскрикнула и вцепилась в простыни. Твою мать, как же в ней хорошо! Рыжая текла на его член, облегчая толчки, и, с каждым глубоким проникновением, так крепко сжимала, что он видел звездочки перед глазами. Понимая, что долго не продержится, Матвей приласкал маленький клитор, вырывая из девушки громкие стоны, и когда она кончила, зажимая его в тиски, с рыком спустил в нее, задыхаясь от ощущений.
* * *Матвей все еще был в ней. Кончив, он навалился на нее, а потом перевернул их на бок, обхватив ее руками и все еще оставаясь внутри. Яра зажмурилась, прерывисто дыша и пытаясь возродить остатки злости, но они потонули в посторгазменной неге и, когда стояк мужчины снова начал набирать силу, твердея, лишь податливо выпятила попку.
– Ты загонишь меня в могилу, рыжая, – сказал Матвей, лениво толкаясь в нее.
Яра только вздохнула в ответ. Он вышел из нее и повернул лицом к себе, обнимая обеими руками и неторопливо целуя в губы. Яра закрыла глаза и отдалась его нежности, млея от прикосновений пальцев, поглаживающих ее кожу и захватывающих чувствительные соски в плен. Его борода привычно царапала нежную кожу вокруг ее рта и щеки, и, Яра настолько привыкла к этим ощущениям во время поцелуев, что не представляла, как можно получать удовольствие без этого.