За ним семенил второй – полная противоположность, худощавый, высокий, в замызганной стеганой куртке и мятых брюках. В руках у него был портфель, и вот портфель-то выглядел как инородное тело – брендовый, дорогой, из хорошей кожи.
Лена проводила странную парочку взглядом и спросила у стоявшего возле соседнего кабинета следователя:
– А кто это, Сережа, ты не знаешь?
– Да это же Комаров, ты что, не узнала? – удивился коллега.
– Комаров? – удивилась Лена. – А он-то тут что забыл? На его квартиру тоже напали?
– Так он же близкий друг нашего Андрюшки Паровозникова.
Лена поморщилась – сплетен она не любила, а когда их начинали собирать и разносить коллеги, становилось еще противнее. Но… если вдуматься, картинка получалась неприглядная. Андрей Паровозников снимал очень дорогую квартиру в самом центре города, и, конечно, его оперской зарплаты на такое расточительство явно не хватило бы. А где и чем еще может заработать на роскошную жизнь майор полиции? Фамилия «Комаров» наводила на мысли, и мысли эти Лене не нравились.
«Фу, Лена, прекрати! – одернула Крошина сама себя. – Ты Андрея знаешь много лет, ты с ним даже жила – как же можешь думать такие мерзости? Нет, Андрей просто не может быть замешан в чем-то незаконном.
– Что-то адвокат у него…
– Крошина, ты что, с Луны свалилась? – с легким возмущением в голосе спросил Сергей. – Это же сам Соловецкий.
– Соловецкий?! С ума сойти…
Елисей Соловецкий был самым известным и дорогим адвокатом в их области, ему приписывали какую-то фантастическую везучесть – говорили, что за карьеру он еще не проиграл ни одного дела. Немудрено, что Комаров именно его нанял.
– Между прочим, я краем уха слышал, что дело Паровозникова заберут у нас, – произнес меж тем Сергей негромко.
– Почему – заберут?
– Его переводят во внутреннюю тюрьму ФСБ.
– Слушай, Серега, ты на самом деле думаешь, что эти нападения на бизнесменов – дело рук Андрея? – развернувшись к собеседнику, спросила Лена, и тот отрицательно затряс головой:
– Да ты что?! Конечно, нет. Я его сто лет знаю… но… ты ведь понимаешь, что просто так оперов не задерживают.