— Не приняли… — я качнула головой и ощутила, как в глазах защипало от слез.
Он поднял голову, и наши глаза встретились.
— Прости меня! Я должен был хотя бы поинтересоваться, что с тобой. Только, боюсь, того Влада, которого ты тогда полюбила, уже нет. Пламя меня не пощадило. Врачи были уверены, что я не выживу…
— Но ты выжил!.. — перебила его я. Коснулась ладонями его колючих скул, и по щекам покатились слезы. — Ты здесь, рядом с нами! Даже не представляешь, как много ты для нас с дочкой значишь! Без тебя мы с ней, как неприкаянные! Нас никто не принимает…
Он притянул меня к себе крепче, зарылся лицом в мою грудь, и я замолчала.
Таймер на телефоне заставил вздрогнуть и отстраниться.
— Пора проверить дочку, — спохватилась я. — А ты пей чай.
— Хорошо.
Он нехотя выпустил меня из своих объятий и придвинул к себе кружку с чаем.
…Градусник показывал тридцать семь и четыре.
— Мам, я хочу в туалет. И пить хочу, — сонно пробормотала Влада.
— Давай в ванную комнату, а я сейчас налью тебе водички.
Я отправила ее в ванную и налила в кружку воду.
Дочка вернулась из ванной и забралась под одеяло.
Я подняла глаза, и увидела Влада. Он стоял в дверях комнаты и с тревогой посматривал на нас.
— Папа! Ты приехал! — протерла глазки дочка.
— Конечно, приехал!
— А мне всегда надо болеть, чтобы ты приезжал?
— Нет, что ты! Лучше никогда не болей! — испугался он. Подошел к постели и сел рядом с ней.
— Как же тогда? — глотая воду из кружки, не унималась она. — Ты поедешь с нами в Италию?
— Давай не будем загадывать? Закрывай глазки. Тебе надо поспать, чтобы набраться сил.
Он бережно укрыл ее одеялом.
— Но сегодня ты будешь с нами, папа?
— Да, принцесса.
— И утром?
— И утром.
— И мы вместе сядем завтракать?
— Да.
Влада успокоилась и послушно закрыла глазки.
Я нерешительно встала перед ее отцом.
— Если останешься, я постелю тебе в комнате Тани, — чувствуя неловкость, предложила ему.
Он сверкнул взглядом в мою сторону и согласно кивнул.
— Буду благодарен за это.
Я поспешила в соседнюю комнату. Достала свежее белье и начала стелить ему постель. Волновалась. Простынь никак не хотела расправляться, пододеяльник не принимал шерстяное одеяло.
Влад пришел за мной следом.