Солдаты, затаив дыхание, наблюдали за ним. Боец от усердия закусил губу, сполз в воронку, проделанную снарядом. Рисковать дальше смысла не было.
Он распластался на склоне воронки, вытянул вперед брандспойт. До зарешеченного оконца не более полуметра.
Какой-то немец выглянул в окно и завизжал как припадочный. В лицо ему уже летела горящая огнесмесь. Невыносимый жар наполнил замкнутое пространство. Немцы жутко орали. Возможно, там нечему было гореть, кроме людей, но пламя мгновенно выжрало весь запас кислорода.
Огнеметчик с чувством выполненного долга сполз обратно в воронку и закурил.
— Мы сдаемся! — выкрикнул какой-то немец, открыв входную дверь. — Мы выходим! Не стрелять!
— Ты выходи, супостат! — заявил огнеметчик. — А мы уж сами решим, стрелять нам или нет. Да пукалки свои не забывайте выбрасывать!
Надрывно кашляя, немецкие солдаты вываливались из бойлерной, бросали оружие. Их было не меньше двух десятков. Какая-то сборная солянка — мундиры вермахта, молнии СС в петлицах, серая униформа инженерно-саперных частей, несколько офицеров.
— Братцы, да они же все в стельку! — дошло до кого-то. — Им же море по колено и гора по плечу. Делать нечего было в бойлерной. Они там сидели и квасили.
— Вот скоты! — поддержал его другой солдат. — Им можно, а нам нельзя.
Тут и поднялась волна праведного солдатского гнева. Красноармейцы оттеснили немцев к стене, подальше от выброшенного оружия. Они толкали их, пинали по задницам, а потом начали банально избивать, вымещать злость, накопившуюся за годы страшной войны. Летели выбитые зубы, брызгала кровь. Больше всего доставалось эсэсовцам и тем, кто имел глупость сопротивляться.
— Вмешиваться будем, командир? — спросил Кобзарь. — Самоуправством попахивает.
— Зачем? — Никольский пожал плечами. — Пусть мужики выплеснут то, что накипело. Глядишь, развеются, подобреют. Ну и чего мы разлеглись? — Он начал подниматься. — По коням, товарищи офицеры, дела не ждут.
С Людвигштрассе они выехали на небольшую площадь Убертплау, за которой углубились в западные кварталы. Здесь возвышались мрачные старинные здания с конусовидными крышами. До Герцогштрассе, 11, если верить карте, оставалось немного.