В памяти капитана контрразведки СМЕРШ накрепко засела подвальная дверь филиала института «Альтверде». Павел приказал всем отойти. Вдумчивый неспешный рядовой по фамилии Голуб размотал моток алюминиевой проволоки, соорудил на конце что-то вроде крюка, зацепил за край двери.
Никаких взрывных устройств не обнаружилось, но расслабляться не стоило. Бойцы согнулись в три погибели, проникали внутрь, крались дальше. На потолке висели лампы в пыльных плафонах, но электричества не было и в помине.
Поворот направо, каменная лестница со скользкими ступенями, изогнутый коридор.
Короткий тамбур, широкий коридор. Проход налево — и монументальная железная дверь со стальными запорами.
«Может, это и есть один из тех мифических командных пунктов?» — подумал Павел.
Овчарка за дверь не рвалась. Там, похоже, никого не было. А если и притаились какие-то призраки, то в компетенцию контрразведки СМЕРШ не входило выяснение отношений с ними.
"Снова ответвления труб, продолжение канализационной системы. Очередной обвал, через который солдаты перебирались долго, не отказывая себе в выразительных комментариях.
За обвалом Павел объявил привал. Бойцы выходили на сухой участок коридора, падали кто куда. Собака выказывала признаки нетерпения, скулила. Люди курили, с наслаждением закрывали глаза.
Похоже, не только они устроили здесь привал. Степенный кряжистый мужик по фамилии Голуб поднял окурок вонючей немецкой сигареты, пристально разглядывал его в свете фонаря, потом начал тщательно обнюхивать, пересиливая брезгливость.
Павел заинтересовался, придвинулся ближе:
— Что-то интересное, боец?
— Вообще-то баба курила, товарищ капитан, — несколько удивленно проговорил Голуб, демонстрируя окурок. — Видите помаду? Сигареты «Империум». Дрезденская табачная фабрика. Принято курить их через мундштук, но эта особа дымила просто так, сделала несколько затяжек, потом бросила. Сигарета тлела какое-то время, потом потухла.
— Меня не удивляет, что курила женщина, — с усмешкой проговорил Никольский. — В компании Менделя имеется баба по имени Ильза Краузе. Не дай бог тебе, Голуб, встретиться с ней в ближнем бою или без оружия. Она тебя без соли загрызет.
— А что тебя удивляет, командир? — не понял Кобзарь.
— А то, что накануне панического бегства, перед лицом, так сказать, смертельной опасности, она нашла время и желание накрасить губы.