На следующее утро мама уехала. К бабушке, которая всеми силами старалась сохранять нейтралитет. Правда, в её случае выражалось это своеобразно: вместо поддержки нас всех осыпали одинаковым слоем проклятий.
— Лучше б ты молчала, — бухтела она в наших коротких телефонных разговорах. — Глядишь, Элька бы нагулялась и успокоилась.
Что такая формулировка вряд ли годится для детских ушей, бабушка как-то упускала.
***
Считаю ли я себя правой? Нет. Выпади возможность отыграть всё назад, то я обязательно ею бы воспользовалась.
***
Достаточно скоро стало ясно, что мой план не работает. А то, что я упорно избегала любого контакта с мамой, в итоге привело лишь к обострению их с отцом отношений.
Поэтому в один прекрасный день (на самом деле — не очень), было решено сменить тактику поведения.
— Нужно сделать так, чтобы они начали общаться, — решил кто-то из нас, дико гордый собой.
— Нужно сделать так, чтобы их сплотило что-то общее, — вторила ей другая.
Вывод, что единственное общее между ними — это я, напросился сам собой.
Решение пришло неожиданно, когда однажды, возвращаясь из школы, я почувствовала лёгкое недомогание.
— Вот бы у меня поднялась высокая температура, — мечтательно шепнула Тумановой я возле подъезда, — папа запаникует и позвонит маме. Он никогда не знает, что делать в таких ситуациях… Я буду болеть неделю, а то и две, и им придётся заботиться обо мне.
То, что план шит белыми нитками, обе предпочли не замечать.
Следующие два дня были посвящены попыткам разболеться, но никакие предпринятые нами меры не принесли плодов.
— Есть способ.
Уже на следующий день мы стояли на нашей кухне и с подозрением поглядывали на стакан, стоявший перед нами.
— Я тебе отвечаю, — не совсем уверенно ударила себя в грудь подруга, — средство — верняк.
Печально покосившись на неё, я тяжело вздохнула.
В школе давно ходили разговоры о том, как добиться поднятия температуры без вреда для организма.