– Непедагогично позволять юной девушке испытывать комплекс неполноценности из-за того, что у нее в карманах пусто, когда рядом тусит золотая молодежь, – отмахнулся от меня Никита. – Не зуди, Лена, Сашка не дурочка, ее лишним рублем не испортишь.
– Нельзя про Говорова говорить? – Сама догадалась дочь, и лицо ее жалостливо скривилось. – Мам, ну ты что…
– Все, – я решительно закончила неприятный разговор. – Мне пора, я уже опаздываю.
– А кто-то говорил мне, что замалчивать проблемы – плохая тактика! – Сашка включила соковыжималку и повысила голос, чтобы я слышала ее и в прихожей.
– Страус ушел на работу! – крикнула я в ответ и поскорее удалилась, пока умная дочь не победила меня в споре, цитируя мои же собственные слова.
Прав Никита, Сашка не дурочка…
Это он дурак. Променял меня на какую-то мымру в цветочках…
А каких умненьких деток мы с ним могли бы родить…
– Так, стоп!
Это я сказала самой себе, но уже стоя во дворе у своей машины, и она, похоже, восприняла мои слова как руководство к действию: просто не завелась!
Опаздывать на работу в первый же день после каникул мне ужасно не хотелось.
Наш председатель суда Плевакин – хороший человек и толковый руководитель, но трудовую дисциплину он чтит так же свято, как Уголовный кодекс.
Ко мне Анатолий Эммануилович относится на диво сердечно, по-отечески, я бы сказала, но это не значит, что он станет меня покрывать, если меня угораздит проштрафиться.
– Вот уволят меня, не будет денег на бензин и сервис, и ты тоже загнешься! – пригрозила я своей древней «хонде».
Увы, как многие старушки, она не всегда здраво оценивает угрозы и риски современной суровой реальности, но при этом неизменно капризна и упряма.
Но ехать на работу на общественном транспорте было бы неправильным решением: это не спасло бы меня от опоздания. Оставалось одно…
Потом-то я сообразила, что вариантов у меня было как минимум два: поймать попутку или вызвать такси. И современный человек, конечно, просто вызвал бы машину, воспользовавшись соответствующей программой в смартфоне.