Виктория без всякой факирской дудки загипнотизировала публику и, полностью завладев вниманием присутствующих, проводила невероятно замороченный сеанс-компот из медитации, йоги, апноэ, самоистязания, покаяния, мантро-пения, дыхательных упражнений, эйфории, самоанализа и аутотренинга. Может, еще что-то было, я просто не специалист по духовным практикам и душевным болезням, так что не все составляющие определила.
При этом весь процесс был как-то систематизирован и явно имел четкий план. После каждого упражнения с обязательным восклицанием «Хатха-Го-Го-Го!» возносилась мысленная благодарность высшим силам и лично Великому Гуру.
Какое-то время я еще притворялась, будто тоже пью, дышу и гогочу, а потом плюнула на это дело и просто сидела, угрюмо подперев гудящую от чужих восторженных воплей голову кулаком и размышляя, очень ли неприлично будет молча встать и уйти, не дожидаясь окончания этого балагана.
Внутренний голос шизофренически раздвоился. Вежливая и благовоспитанная я считала, что надо потерпеть, чтобы никого не обидеть, и навсегда потеряться уже после первого занятия. Второе пусть как-нибудь без меня… Другая часть меня – мой собственный внутренний Халк – утробно рычала, желая вскочить, жахнуть креслом об пол, распинать обломки и с ревом ринуться в мир нормальных людей, пусть даже у них совсем не идеальные фигуры и лица.
Как это часто со мной бывает, я выбрала промежуточный вариант. Просто встала и молча пошла к двери, благо она была закрыта, но не заперта.
Мне показалось, что гусыни с их пастушкой даже не заметили моего ухода, но я ошиблась. Должно быть, Виктория, не прерывая процесса охмурения гусиных масс, как-то подняла тревогу, потому что на подходе к лифту меня попыталась задержать та красотка-брюнетка, что разносила нам воду.
– Куда же вы, подождите, все только начинается! – Она буквально бросилась за мной, всем своим видом выражая отчаяние от нашего досрочного расставания.
– Спасибо, не надо! – Я решительно придавила кнопку и поехала на первый этаж, наблюдая сквозь стеклянную дверь кабины неподдельное огорчение брюнетки.
Бедняжка плаксиво скривилась и топала ножкой.
– Лена, куда ты?
Глубокое кресло в холле катапультировало сначала глянцевый журнал, а затем читавшую его Полину.