Я пойду к себе. В Милан поедем в другой раз. Прошу тебя. Меня тошнит…
— Никуда не пойдешь! Стерва! Думаешь я не видел, как ты лыбилась моему брату? Сучка течная! Как терлась об него? Нравится Демон? Отвечай? Нравится мой брат?
— Ты с ума сошел? Демьян мне …как брат. Он же млажше…он почти ребенок! Я никогда…
— Демьян кобелина с вечным стояком и трахает все что движется! Никакой он не ребёнок! Он тебя трахал?
— Ты…ты не в себе. Я хочу уйти в свою комнату. Скажу всем, что болит голова. А ты протрезвеешь и пожалеешь о своих словах.
— Стоять! Отвечай на вопросы!
Преграждая мне путь, толкая к стене, дергая, пиная. Так что от тычков болит под кожей. Словно на мне вспыхивают синяки.
— Я не стану отвечать на эти ужасные вопросы. Ты…ты что-то себе надумал…Точнее не ты. А то, что ты принимаешь. Ты же обещал! Богдааан! Обещал!
Но обещания садиста и абьюзера…грош им цена. Он и сам не помнил о своих обещаниях.
— Это ты сказала ему, что у нас проблемы? Сказала, да?
— Кому? Какие проблемы?
— Моему брату! Он мне виагру подарил! Ты сказала? Смеялись надо мной, да? Насмехались оба! За моей спиной! Уууууу, сука!
И ударил.
— Я отвезу тебя в гостиницу, Мишка. Отдохни, отлежись. Он придет в себя, и я поговорю с ним.
А я смотрела на лежащего на полу Богдана, на его свалявшиеся волосы, на испачканную помадой рубашку. На пятна вина на пиджаке и понимала, что нет. Никакой гостиницы не будет. Я должна бежать как можно дальше от этого изверга. Он убьет меня и ребенка. Никакого прощения, никакого возврата. Это мой шанс. Второго не будет.
— Я переоденусь…отвези меня на вокзал. Прошу тебя.
Несколько минут смотрели друг другу в глаза. Я знала, что я ему нравлюсь.
— Хочешь с тобой поеду? Брошу все и…вместе будем. Помогу во всем. Ребенка как своего приму.
— Нет. Прости. Я сама. Просто на вокзал отвези. Ты хороший…ты …правда спасибо.
— Куда? Куда ты поедешь?
— Куда глаза глядят. Куда первый попавшийся билет будет. Подальше от них от всех.
Но уехать мне не дали, перехватили, как только машина выехала на трассу.