– Куда мы едем, Алексей?
– На Большой Фонтан.
– Но он в другой стороне.
– Я знаю.
Он вывернул из переулка на соседнюю улицу, проехал двадцать метров и встал у края тротуара. Стал наблюдать, кто едет за ним. «Хвоста», похоже, не было. Через полминуты из переулка выбралась груженная древесиной полуторка, с рокотом проехала мимо и исчезла за поворотом. Девушка выжидающе смотрела на спутника.
– Посидим еще, – сказал Лавров. – А то поспешим – людей насмешим. Расскажите о себе, Алина. Я должен знать, с кем работаю.
– Не замужем. Хотя не думаю, что вас это интересует. – Он уловил лукавое движение глаз. – Мне 29 лет, родом из Ижевска, это в Удмуртской АССР, по линии мамы в роду отметились монголо-татарские завоеватели… – Девушка засмеялась. – Ничего интересного. Отец умер в 34-м, мама жива. Окончила среднюю школу, пошла по родительским стопам – отец работал в Главном Управлении РКМ, когда оно еще находилось под опекой ОГПУ. Школа милиции, потом Высшая школа милиции. Приехала в Москву, поступила в Центральную высшую школу РКМ, там как раз в здании бывшего Ивановского монастыря открылся милицейский факультет.
– Не знаю, вскрытие пока не делали, – отшутился Лавров. – Прошлая ночь выдалась беспокойная. Получил прикладом в челюсть, щепка в глаз попала…
– Что ж вы сразу-то не сказали? – ужаснулась девушка и подалась к нему. – Почти сутки ходите с щепкой в глазу. Дайте фонарик и расслабьтесь, не надо бояться, я не кусаюсь…
– Вы еще и окулист? – вяло отбивался Алексей.
– Моя мама окулист, всю жизнь вытаскивает из людей инородные предметы. Сидите смирно. Полюбуйтесь на свой глаз – он распух до невозможности, боже правый… Подождите, у меня в сумочке был пинцет, сейчас мы вытащим ваше бревно… Ну что вы хихикаете, Алексей, будьте же серьезным…
Темнота подкралась и окутала местность. Остался позади Ланжерон – приморская часть Одессы.