Выдал ли он важные сведения – вопрос скорее риторический. При допросе использовался полный набор кухонных инструментов. Поневоле все скажешь, если хочешь быстрой и безболезненной смерти.
Офицеры уныло разглядывали полуголое растерзанное тело, пока криминалисты и сотрудники военной прокуратуры проводили осмотр квартиры. В спальне нашли еще один труп: обнаженная красотка со свернутой шеей – помощница и служебная секретарша Литвинова в звании старшего лейтенанта. У трупов не бывает соблазнительных поз, но эта барышня лежала очень даже привлекательно! Сотрудники заглядывали в спальню через приоткрытую дверь, бледнели, но снова заглядывали.
– Капут нашим военным секретам, – простодушно объявил Бабич. – Все понятно, проникли ночью в подъезд, бесшумно взломали дверь, вошли, посидели. Как вы думаете, товарищ майор, наши клиенты?
– А что я должен думать? – разозлился Алексей. – Мне кто докладывал?
Милицейский оперативник с обожженным лицом невозмутимо отчитался: дверь вскрыта аккуратно, в комнатах бандиты почти не наследили (неужто разулись?) Женщину убили сразу, чтобы не шумела, полковника оттащили на кухню, слегка придушив, там и приступили к беседе.
Произошло это ночью – от часа до четырех. На вопрос, что мог знать полковник, прокурорские бледнели и тяжело вздыхали. Пленные могли молчать на допросах, но недолго. Все истории о героически молчащих партизанах и военнослужащих Красной Армии – пропаганда.
Прибыл лейтенант НКВД, ответственный за охрану квартала на Мясоедовской, уставился на тело, побледнел, уже явственно представляя свою дальнейшую судьбу.
Последующие события напоминали дежавю. Лавров доложил по телефону вышестоящему начальству. Буря в стакане осталась за кадром.
«Ладно, это мы переварим, – изрек, справившись с гневом, полковник Лианозов. – Но не пора ли что-то начать делать, майор, пока немецкая разведка не надорвала с нас свои животы?»
Расследованием занялась военная прокуратура и сотрудники ГБ.