– Это не вас, Павел Филимонович, а товарища майора… – Секретарша устремила на посетителя вопросительный взгляд.
Алексей пожал плечами и вышел в приемную. Он никого не отпускал из отдела, подчиненные знали, где находится командир.
– Отвлекаю, товарищ майор? – деловито осведомился Казанцев.
– Что надо?
– Вы уже закончили беседу с первым секретарем?
– Заканчиваем.
– Тогда возвращайтесь в отдел. Мы же работаем круглосуточно? Прибыл товарищ по фамилии Коробейник – вы назначали с ним встречу. Всячески извиняется, что не мог раньше, задержали дела.
– Хорошо, буду через двадцать минут. – Алексей положил трубку и исподлобья уставился на щуплую, но миловидную секретаршу, которая украдкой поедала его глазами.
– Что?
Барышня кокетливо потупилась:
– Ничего, товарищ…
Борьбу с пьянством среди ответственных товарищей, очевидно, стоило поднять на новый уровень.
Навстречу майору поднялся невысокий широколицый мужчина с густыми усами и гладко выбритым подбородком. На вид он казался добродушным, но внешность была обманчивой. Мужчина носил полувоенный френч, яловые сапоги. Роскошные галифе свисали ниже колен.
– Еще раз прошу простить, товарищ… – У него был ломкий запоминающийся голос. – Перед вашими сотрудниками я уже извинился, а теперь перед вами… Выпил, каюсь, но немного, было важное мероприятие, на которое я заскочил уже перед закрытием…
– «Артемида»? – догадался Алексей.
– Да, а как вы… Хотя не важно, об этом весь город знает. Событие без преувеличения важное. Первый открывшийся санаторий такого класса в освобожденной Одессе. Да еще перед началом сезона…
– Товарища Мещерского не застали?
– Увы, – развел руками Коробейник. – Павел Филимонович был, но уже уехал. Жаль, хотелось бы перекинуться с ним парой слов.
– Ладно, все в порядке. Пришли так пришли. Мы хотели с вами побеседовать. Это ваша машина стоит в переулке?
– Да, моя, шофер дожидается. К самому зданию нас, к сожалению, не пустил часовой…
– Присаживайтесь, Сидор Фомич. Если хотите, закуривайте, пепельница перед вами. Обещаю, мы вас не задержим."
"Внешне фигурант был трезв. Он не казался напряженным, только иногда непроизвольно большим пальцем почесывал среднюю фалангу указательного пальца.