Так же, как выронила из другой руки недоеденное пирожное-корзиночку.
«Она тут что, в видеоигры какое-то играла?» — поразился Марьянов, зная стойкое отвращение жены к подобным развлечениям. Но это оказались отнюдь не компьютерные игры. Внимательно всмотревшись в голубовато-серый экран, Родион вздрогнул: он увидел на нем спальню на втором этаже, точнее — огромную кровать из карельской березы, на которой не так давно резвилась пьяная Нателла. Но в данный момент кровать была пуста, и лишь смятое белье напоминало о происходивших там недавно баталиях.
Тут вдруг Родион спохватился, что, кроме двух мертвых женщин, в доме есть еще одна живая, которой необходимо все рассказать и как-то объяснить. «Живая ли? — вдруг мысленно ужаснулся Марьянов. — А что, если Нателла тоже лежит где-то в доме на полу, с почерневшими губами и желтым лицом? Вот, наверное, почему ее так долго не было слышно!»
Мигом забыв о картинке на мониторе, Родион выбрался из кладовки и бросился наверх. В спальне Нателлы, ни живой, ни мертвой, не оказалось.
"Родион вложил в удар всю свою ненависть к происходящему. Дверь поддалась с первого же раза и, ничем не сдерживаемая, распахнулась настежь.
Но когда Родион подошел ближе, то увидел, что на лице неугомонной родственницы блуждает мечтательная улыбка. И губы ее были не черные, а нормальные, приятно-розовые. Задрожав от облегчения, он позвал:
— Нателла, слышишь? Нателла! Проснись!
В ответ не раздалось ни звука — свояченица по-прежнему чему-то улыбалась во сне и глаз не открывала.
— Нателла!!! — гаркнул что было сил Марьянов.