— Вы все приготовили? Где это?
Карина молча ткнула пальцем в большую бежевую сумку с логотипом агентства, куда она добросовестно переложила содержимое розового пакета. К счастью, Ванда хоть и помяла коробку с пирожными, ничего особо не испортила. Так, задела одну корзиночку с кремом. Корзиночки были свежайшими и выглядели восхитительно. Карина едва удержалась от соблазна стащить одну и съесть прямо тут, на рабочем месте, и плевать на приличия! Нет, Ванда определенно плохо на нее влияет. Марьянову, конечно, все равно, что за вкусности внутри.
Заметив сидящую в кресле Ванду, Марьянов сухо кивнул, но ей этого оказалось достаточно, чтобы встрять в разговор:
— Родион Алексеевич, это такая прелесть! Я даже не удержалась, посмотрела, вы не в претензии?
Карина хмыкнула, а Ванда елейно улыбнулась и зыркнула в ее сторону. «Испугалась, что я шефу расскажу, — поняла Карина. — Решила подстраховаться».
Марьянов промолчал, а Ванда все не унималась:
— Вы с таким вкусом все подобрали! Такие фрукты необыкновенные! А пирожные — настоящий шедевр, прямо слюнки текут! Завидую вашим близким, кто всем этим сможет насладиться.
«Ну, тетка, дает, — изумилась Карина. — Наглость, безусловно, второе счастье. Интересно, пошлет ее Родион или опять промолчит?»"
"— Если кому и завидовать, то лично мне, — усмехнулся Марьянов, подхватывая сумку и направляясь к выходу. — Я один все это съем и выпью. Ведь я известный ценитель пирожных, готов их коробками лопать.
— Ой, да все мужчины — жуткие сладкоежки, — махнула ручкой Ванда и хотела добавить что-то еще, но у Марьянова зазвонил телефон. Он поставил сумку на стул и схватил трубку.
— Да! Ох, как хорошо, что ты… Конечно, рад! Слушай, я сейчас срочно должен ехать на дачу… Кое-что случилось. Серьезно… Да не смейся, правда должен. И не думал я ничего такого.
Родион в сердцах чертыхнулся, нашел и несколько раз набрал чей-то номер. Видимо, трубку не брали. Еще немного постояв и послушав, Марьянов сложил телефон и сунул его в карман. Вид у него при этом был такой расстроенный, что у Карины сжалось сердце. Не сказав больше ни слова и даже не попрощавшись, он пулей вылетел из приемной.