Осматривает с ног до головы и велит охраннику проверить на «кристаллы». Что это, значит, наверняка я не знаю, но догадываюсь, что сейчас будет обыск, как в аэропорту.
Громила движется на меня, выставляет вперед руки. Кольца на его пальцах светиться. И я сглатываю ком.
Хочу ретироваться, но продолжаю стоять. Тела, к счастью, он не касается, но водит своими длинными сосиськами достаточно близко, чтобы я облилась потом от нервов.
- Чисто, - отчитывается громила, и женщина велит мне достать деньги.
Мешок с монетами тут же переходит в ее цепкие ручки. Монеты звенят по столу, и через пару секунд мне вручают мешочек поменьше.
Но он сейчас самое ценное для меня – мой шанс разобраться, что происходить и попытаться вернуть все на круги свои.
Не знаю, как положено прощаться, потому просто сдержанно киваю, сжимаю мешочек в ладони и покидаю это странное место. Дверь закрывается за моей спиной, я спешу к лестнице.
Миную один пролет и уже выдыхаю с облегчением, как чья-то цепкая рука хватает меня за локоть и разворачивает с такой силой, что я чудом удерживаюсь на ногах.
Глава 14. Отчаянная Тесса
Захватчиком оказывается здоровенный мужик лет сорока пяти с кривыми желто-коричневыми зубами, что грызут трубку. И запах табака сейчас спасает от жуткого смерда потливого немытого типа и алкоголя.
Он воняет, как мужлан, не заходивший в душ несколько дней подряд. Хотя выглядит как олигарх, судя по камзолу и внушительным перстнях на цепких пальцах.
- Что вы себе позволяете?! – испуганно выпаливаю я и пытаюсь посторониться.
Увы, он сильнее. И не думает отпускать. А хмель добавляет ему дурости.
- Ох, леди Сьерра, я еще даже не начал себе позволять, - нагло скалится тип и крепче сжимает мой локоть. До боли. Я корчусь, а этот ублюдок радуется.
- Да кто вы такой?!
- А вашему умению уничтожать и унижать людей, в самом деле, нет равных.
"- Вы унизили меня, когда я просил вашей руки у господина Роланда. Не просто отказали, а выставили на смех. Помните?
Не помню, но верю.
- И что вы сейчас от меня хотите?! Отпустите немедленно или я все расскажу брату! – угрожаю я, смекнув, что Роланда он, как раз-таки, побаивается.
Ну, тоже додумался.