Заметив, что он пытается нащупать ворот, я быстро его расстегнула и отпустила галстук.
— Пройдет, — с трудом прошептал он. — Не обращай внимания.
Я вытащила его носовой платок и принялась прикладывать ему ко лбу — то в одном месте, то в другом.
— Ты похож на привидение, — прошептала я.
— Так оно и есть, — выдохнул он. — Я и есть привидение.
Его голова вдруг повалилась на рулевое колесо. Он оказался за «баранкой», потому что, давая ему место, я отодвинулась. Его лицо попало между двумя спицами: казалось, он уставился в пол автомобиля.
Тело его вздрогнуло раз или два, но он не издал ни звука и не проронил ни слезинки. Отец уже так давно не плакал, что позабыл, как это делается.
Я на мгновение обхватила его рукой за плечи и прижалась к нему. Теперь уже мы оба склонились над «баранкой».
— Ничего, — успокаивал он. — Не обращай внимания.
Отец снова выпрямился.
— Тебе что-то сказали? Потому ты такой?
В ответ он только покачал головой, потом, правда, после некоторого перерыва, с трудом выдавил из себя: «Нет».
— Наверняка что-то сказали. Отправляясь туда, ты был в полном порядке.
Я чувствовала, как во мне нарастает истерия. Лихорадочный испуг, получивший искру от отца.
— Что он с тобой сделал? Скажи мне: что?
Я схватила его за лацканы пиджака и принялась трясти, как упрямого ребенка. Даже всплакнула от бессильного гнева.
— Расскажи мне.
— Нет, — стоял на своем он, а немного погодя добавил: — Только не это.
— Я имею право знать. Я — Джин… Посмотри на меня. Отвечай. Что он тебе сказал, раз у тебя такой вид и ты так себя ведешь?
— Нет, — устало возразил он. — Не могу я тебе ничего сказать. Не скажу. — Он запрокинул голову на спинку сиденья и уставился вверх, совершенно опустошенный.
— В таком случае я поднимусь к нему и спрошу сама! Если ты мне не скажешь, я заставлю его все мне рассказать!
Открылась и закрылась дверца, я вышла из машины.
Он резко поднял голову и в неожиданном страхе, от которого я только ускорила шаг, громко крикнул мне вслед:
— Нет, Джин, не надо! И близко к нему не подходи! Ради Бога, не ходи туда… Я не хочу, чтобы ты знала, не хочу, чтобы ты знала!
Влетев в подъезд, я взбежала, рыдая, по лестнице. Слезы возмущения душили меня. Мне ничего не оставалось, как бросить вызов тому, что сделало отца таким.