Хардин садится на стул, а я так и стою между ним и Райли возле пустого стула.
– Тебе это нравится? – улыбается он.
Мои пальцы все еще прижаты к его губам.
– Что именно? Твои губы? – с усмешкой спрашиваю я.
Он мотает головой. Он игрив, но в то же время очень серьезен, и это опьяняет. Он меня опьяняет.
– Нет. Злить меня. Тебе нравится меня злить, – отвечает он сухо.
– Нет. Ты просто слишком легко заводишься.
– Ты танцевала на стойке перед толпой народа. – Его лицо в нескольких сантиметрах от моего, и в его дыхании ощущаются мята и виски, мое любимое сочетание.
– На плечо или на колени? – уточняю я, храбро глядя ему в глаза.
– Ч-что? – заикается он.
Я смеюсь и поворачиваюсь к Райли.
– Не дай ему себя обмануть. Ему охрененно понравилось, – шепчет она, и я киваю.
В животе у меня сладко тянет при мысли, что Хардин смотрел на меня, но я пытаюсь отбросить неприличные мысли. Я должна злиться, обижаться или кричать, потому что он пытался сорвать мой переезд в Сиэтл, или из-за обидных слов, которые наговорил мне в ресторане, но я почти не способна злиться, когда пьяна.
Я позволю себе сделать вид, будто ничего не случилось, по крайней мере сейчас, и представлю, что мы с Хардином – нормальная пара, которая выбралась в бар выпить с нашей подругой. И никакой лжи, никаких драм – только веселье и танцы на столах.
– До сих пор не могу поверить, что я и вправду это сделала! – сообщаю им обоим.
– Я тоже, – бурчит Хардин.
– Но я этого точно не смогу повторить.
Провожу рукой по лбу, я горячая и потная. В маленьком баре душно, и мне трудно дышать.
– Что случилось? – спрашивает он.
– Ничего, просто жарко. – Я наклоняюсь к нему, и он кивает.
– Пойдем, а то упадешь в обморок.
– Нет, я хочу остаться! Мне так весело. Я имею в виду, что весело провожу время.
– У тебя уже язык заплетается.
– Ну и что? Может, я так хочу. Либо ты расслабишься, либо уходи.
– Ты… – начинает он, но я закрываю ему рот ладонью.
– Тсс!.. Тише… Давай веселиться! – Другой рукой я касаюсь его ягодицы, сжимая ее.
– Ну ладно, – бубнит он из-под моей ладони.
Я отодвигаю ладонь на сантиметр, чтобы при необходимости снова закрыть ему рот.
– Но больше никаких танцев на стойках и столах! – мягко говорит он.
– Отлично. А ты больше не хмуришься и не дуешься, – парирую я, и он улыбается.
– Ладно.
– Хватит говорить «ладно»! – усмехаюсь я.
Он кивает:
– Ладно.